– Понимать-то понимаю, но мне не особо ясно, в чем проблема.
– Все исчезает, все вокруг умирают, а Тифон сидит и стареет в одиночестве. Он получил не подарок, а совсем наоборот – попал в тюрьму, его вечная жизнь – это проклятье.
Макбет вскочил – так резко, что у него потемнело в глазах. Видно, организм еще не успел отойти от действия наркотиков. У его ног лежал город, и совсем скоро его власть здесь станет безграничной, город будет принадлежать ему и только ему и выполнять любую его прихоть. Можно не думать ни о чем – лишь о желаниях и удовольствиях.
Желаниях и удовольствиях.
Дуфф провел пальцем по расколовшемуся цоколю, на котором стояла Берта.
– Будьте любезны! Пропустите! – послышался из толпы голос Малькольма.
Дуфф поднял голову и увидел, как Малькольм, расталкивая толпу, поднимается по лестнице наверх.
– Вы слышали? – запыхавшись, спросил он.
– Да, – ответила Кетнес, – я думала, крыша обвалится. Как будто под землей что-то взорвали.
– Или землетрясение, – Дуфф показал на трещину в цоколе.
– Похоже, народа пришло больше, чем я приглашал, – сказал Малькольм, оглядывая собравшихся возле лестницы и за баррикадами из полицейских и пожарных машин.
– Это все полицейские и пожарники?
– Нет, – ответил ему стоявший на верхней ступеньке мужчина в черной форменной одежде.
– Капитан?
– Лоцман, – ответил моряк, – Фред Зиглер.
– Зачем лоцману понадобилось приходить сюда?
– Я сегодня ночью слушал программу Кайта по радио, позвонил знакомым и узнал, что здесь готовится. Скажите, что мне делать.
– У вас есть оружие?
– Нет.
– Вы умеете стрелять?
– Я прослужил десять лет во флоте.
– Отлично. Подойдите вон к тому полицейскому внизу, видите? Он выдаст вам ружье.
– Спасибо! – Лоцман приложил к шапочке два пальца и пошел получать оружие.
– Что Тортелл говорит? – спросил Дуфф.
– В Капитоле знают о заложнике, – сказал Малькольм, – но они не могут нам помочь, пока не подпишут ордер об аресте. А ордер будет готов только к вечеру.
– Господи, но на карту поставлены человеческие жизни!
– Одна жизнь. Этого недостаточно для вмешательства на федеральном уровне, если комиссар полиции не попросит об этом сам.
– Проклятая политика! А где сейчас Тортелл? – Дуфф посмотрел на восток. Цвет неба за горой постепенно менялся с темно-синего на бордовый.
– Он поехал на радио, – ответила Кетнес.
– Собирается ввести чрезвычайное положение, – пояснил Малькольм. – Нам надо действовать сейчас, пока мы выполняем приказ бургомистра. Как только здесь введут чрезвычайное положение, мы превратимся в кучку бунтовщиков и лишимся их поддержки, – он кивнул в сторону собравшихся.
– Макбет собрался защищаться, – сказала Кетнес, – без жертв не обойдется.
– Да. – Малькольм поднес к губам громкоговоритель: – Дамы и господа! На позиции!
Отойдя за поставленные возле лестницы машины, собравшиеся разложили оружие на крышах машин и бордюрах и прицелились в окна «Инвернесса».
Малькольм тоже повернулся в сторону казино:
– Макбет! Говорит заместитель комиссара полиции Малькольм. И тебе, и нам ясно, что ситуация для тебя безвыходная. Не тяни время, освободи заложника и сдайся. Даю тебе одну, повторяю – одну минуту!
– Что он сказал? – крикнул Сейтон.
– Он дает мне одну минуту, – ответил Макбет. – Ты его видишь?
– Да, он стоит возле лестницы.
– Олафсон, возьми пушку и заткни Малькольму рот.
– Ты серьезно?
– Серьезнее не бывает.
– Слава Макбету! – расхохотался Сейтон.
– Выполняй, – приказал Макбет.
Дуфф перевел взгляд с горизонта на часы, а потом посмотрел на людей вокруг. Руки у многих дрожали, и ноги тоже, поэтому люди старались сесть поудобнее. Кроме шести гвардейцев и некоторых полицейских, собравшиеся были обычными людьми, в спокойное время работавшими в конторах и на пожарных станциях. Они никогда не стреляли в человека. И в них тоже никто никогда не стрелял. И тем не менее они пришли сюда. И тем не менее они готовы были пожертвовать всем.
Дуфф отсчитал три секунды.
Ничего не изменилось.
Дуфф и Малькольм переглянулись, и Дуфф пожал плечами.
Малькольм вздохнул и поднес к губам громкоговоритель.