– Спасибо, Банко, но Леди еще в баре, гостей развлекает.
– Комиссар уже час как ушел спать, так что и тебе можно. Пойду еще выпью чуток, и мы с Флинсом тоже поедем. И чтобы тебя тут к тому времени не было. Ясно?
– Ясно. Спокойной ночи, Банко.
Макбет посмотрел, как друг, пошатываясь, шагает к бару, а затем взглянул на часы. До полуночи оставалось семь минут. Он подождал еще три минуты, а потом выпрямился и заглянул в зал, где Леди, стоя возле бара, беседовала с Малькольмом и Леноксом. В ту же секунду, будто почувствовав на себе его взгляд, она оглянулась, и их глаза встретились. Леди едва заметно кивнула, и он кивнул ей в ответ. Затем Малькольм сказал ей что-то, она рассмеялась и ответила. Теперь засмеялись ее собеседники. Необыкновенная.
Макбет поднялся наверх и прошел в их с Леди номер. Прижавшись щекой к стене, он прислушался. Из номера телохранителей доносился громкий ровный храп. Макбету показалось, что звучит он почти доверчиво. Он присел на кровать и провел ладонью по покрывалу, так что шелк зашуршал под его грубыми пальцами. Да, она необыкновенная. Ему с ней никогда не сравниться. И, возможно, у них и правда все получится, возможно, они двое, Макбет и Леди, действительно смогут все изменить, спасти город, продолжить начинания Дункана и добиться того, чего никогда не добился бы Дункан. Ведь у них было желание и сила, и они могли завоевать народную славу. Из народа, ради народа и с народом.
Он погладил два лежащих на кровати кинжала.
Если бы власть не обладала столь разрушительной силой, если бы она не отравляла и не развращала, то им и делать ничего не пришлось бы. Если бы Дункан сам был безгрешен, то вопрос звучал бы иначе. И ведь Дункан сам осознавал, что именно Макбету суждено осуществить заветную мечту самого Дункана – вывести город из мрака и спасти от погибели. Ведь Дункан рассудил верно: разве сможет выходец из Капитоля, представитель высшего класса повести за собой рядовых горожан? Нет, лишь один из них поведет их за собой. Дункан может указывать путь, но капитаном собирался сделать Макбета – только у того хватило бы таланта довести корабль до тихой и безопасной гавани и не утопить его. Но Дункан, безусловно, никогда добровольно не посадил бы Макбета в кресло комиссара, пусть и ради всеобщего блага. Дункан, несмотря на все свои добродетели, ничем не отличался от других власть имущих, и собственное честолюбие всегда было для него на первом месте. И вот доказательство: Дункан избавляется от тех, кто может запятнать его репутацию и лишить власти.
Когда они явились к Кавдору, его тело еще не остыло.
Ведь так оно и было? Ну да. Так оно и было. Так.
Стрелка на часах подползла к двенадцати.
Макбет закрыл глаза. Нужен он – Порядок. Макбет медленно сосчитал от десяти до одного. Открыл глаза. Выругался, вновь закрыл глаза и опять сосчитал от десяти до одного. Посмотрел на часы. Он схватил кинжалы и спрятал их в потайные карманы, по одному с каждой стороны. А затем вышел в коридор. Пройдя мимо двери в номер телохранителей, он остановился перед люксом Дункана. Прислушался. Тишина. Он вздохнул. Он заранее продумал самые разные варианты развития событий, оставалось только действовать. Макбет вставил ключ в замочную скважину и на секунду увидел собственное отражение в блестящей латунной ручке. Затем он схватился за ручку и повернул ее. Быстро окинув взглядом номер, он вошел внутрь и прикрыл за собой дверь. Затаил дыхание и вслушался, как дышит тот, другой.
Тот дышал ровно и спокойно.
Совсем как Лориэл, директор детского дома.
Нет, не отвлекайся!
Перед ним был Дункан, это Дункан спал на кровати, закрыв глаза.
Макбет подошел к двери в ванную, включил свет и слегка приоткрыл дверь. Для его цели этого света ему вполне хватит.
Для его цели…
Оказавшись возле кровати, Макбет посмотрел на спящего и ничего не подозревающего мужчину перед ним. Он опять стоит вот так. Даже смешно. Макбет поднял кинжал. Лишить жизни беззщитного – что может быть проще? Решение принято, теперь нужно лишь осуществить его. И разве не убил он беззащитного там, на дороге в Форрес? Разве он уже не запятнал себя? Разве не вернул долг Дуффу, заплаченный той же валютой – кровью? Макбет вспомнил, как расползалась по белой простыне кровь Лориэла, казавшаяся в темноте черной. Так что же останавливает его сейчас? Чем это место отличается от дороги в Форрес – ведь там они с Дуффом тоже подменили улики, чтобы криминалисты не нашли ничего, что противоречило бы придуманной ими истории? А еще у них был уговор никому не рассказывать про то, что случилось в детском доме. Иногда, Макбет, жестокость служит добру.