– Пошли. – Они вышли под дождь. Банко толкал Малькольма впереди, двигаясь к краю причала вдоль узкого канала, начинавшегося у главной набережной. По обеим сторонам канала высились стены из контейнеров. Даже если бы по набережной кто-то прогуливался, он вряд ли бы увидел Малькольма с Банко.
– Стоп! – приказал Банко.
Малькольм посмотрел на темное море, простиравшееся впереди, прибитое хлестким дождем. Опустил взгляд на покрытую нефтью черно-зеленую воду, а потом повернулся к ней спиной и посмотрел на Банко.
Банко поднял пистолет:
– Прыгай.
– Не выглядишь ты как убийца, Банко.
– При всем уважении, не думаю, что ты видел много убийц.
– Может, и так. Но людей я неплохо изучил.
– А толку-то.
Малькольм развел руками:
– Ну давай, толкни меня.
Банко облизал губы и крепче сжал пистолет.
– Ну так что, Банко? Покажи мне, какой из тебя убийца.
– Что-то ты слишком спокойный для гражданской крысы.
Малькольм опустил руки.
– Это потому, что я знаю, что такое потери, Банко. Как и ты. Я понял, что мы можем многое потерять. Но есть еще кое-что, оно невосполнимо, и ради этого мы и живем, хотя в любую секунду можем умереть. Я знаю, что твоя жена умерла от болезни, которая уносит многих жителей этого города.
– Да? Откуда ты знаешь?
– Дункан. Он рассказал мне, потому что эта болезнь унесла и мою первую жену. И еще мы говорили о том, как нам создать тот город, в котором подобное не повторится, в котором самые влиятельные богачи будут стоять и держать ответ перед законом за преступления, город, в котором убийство будет убийством, хоть от оружия в руках, хоть от газа, который проникает в людей, отчего их глаза желтеют, а тело начинает источать трупный смрад.
– Значит, твою потерю уже не восполнить.
– Не совсем. Жену можно потерять, но жизнь от этого не утратит смысла. Потому что у тебя есть ребенок. Дочь. Сын. Наши дети невосполнимы, Банко. Если я спасу Юлию, потому что сейчас умру, оно того стоит. Но после меня и Дункана придут другие. Ты мне можешь не верить, но в этом мире полно людей, которые хотят добра, Банко.
– И кто будет решать, что есть добро? Ты, что ли? И другие шишки?
– Это тебе сердце подскажет, Банко. Разум обманет, а сердце нет.
Малькольм заметил, что Банко медлит, и вновь заговорил, хотя в горле у него пересохло и голос осип:
– Вы нас хоть всех опутайте цепями, Банко, это не поможет, мы все равно будем всплывать. У нас есть выталкивающая сила. И я клянусь, что непременно всплыву где-нибудь и разоблачу все твои злодейства.
– Это не мои злодейства, Малькольм.
– Какая разница? Гекаты или твои. Все вы в одной лодке. И мы оба знаем, по какой реке эта лодка поплывет и где причалит.
Банко медленно кивнул.
– Геката, – повторил он, – точно.
– Что?
Банко уставился в одну точку на лбу у Малькольма.
– Ты прав. Я работаю на Гекату.
Губы Банко тронула улыбка. Почему же он улыбается? По лицу Банко струилась вода. Дождь или слезы? «Неужели сомневается?» – подумал Малькольм. Значит, умолкать нельзя, надо говорить с Банко, потому что каждое слово, каждая секунда продлевали ему жизнь. Увеличивало крошечную, почти призрачную возможность переубедить его. Или дождаться подмоги.
– А почему тебе вздумалось меня топить, а, Банко?
– А что?
– Можно было бы застрелить меня прямо в машине – все и так поверили бы, что это самоубийство.
Банко пожал плечами:
– Содрать кожу с кошки можно разными способами. А так получается, что место преступления под водой. Если кто и заподозрит убийство, то следов не найдет. И еще: тонуть не больно. Это как заснуть.
– Откуда ты знаешь?
– Да уж знаю. В детстве я дважды чуть не утонул.
Дуло пистолета чуть поползло вниз. Малькольм прикинул расстояние между ними. И сглотнул.
– Как это тебя угораздило, Банко?
– Потому что я вырос в восточной части города и не умел плавать. Странно, да? Город у нас на берегу, а жители не умеют плавать. Потом я попытался научить моего первого сына плавать. Удивительно, но он тоже не научился. Может, потому, что его учил я – ведь сам-то я не умел. Мы тонем, тонут и они, такая уж судьба достается им в наследство. Но такие люди, как ты, Малькольм, плавать умеют.
– Поэтому ты дал мне эту цепь.
– Именно. – Дуло опять уткнулось в него. Нерешительность как ветром сдуло, а во взгляде Банко вновь сквозила уверенность. Малькольм перевел дыхание. Шанс был, но ускользнул.
– Хорошие вы или нет, – сказал Банко, – но в вас есть эта выталкивающая сила, которой нет у нас. А мне нужно точно знать, что ты останешься под водой. Что ты не всплывешь. Иначе я не выполню свою работу. Понял?