– Что ты здесь делаешь? – спросил Макбет.
– Жду тебя, – ответил Банко.
– И никто тебя не укроет – ни Берта, ни «Инвернесс»?
– Я так и не смог определиться.
– В смысле – куда пойти?
– Нет, что мне делать с Малькольмом.
– Что, забыл на него цепь надеть?
– Что-о?
– Водолазы еще не нашли тело. А если его унесло течением, значит, грузила на нем не было.
– Да нет, не в этом дело.
– А в чем тогда? Слушай, пошли-ка в «Инвернесс», а то мы тут сейчас совсем вымокнем и замерзнем.
– Ну, я-то уж давно промерз как цуцик. Решил тебя тут дождться, потому что возле казино столько журналистов – не протолкнуться. Тебя дожидаются – нового комиссара полиции.
– Ладно, выкладывай прямо тут. Только быстро. Чего случилось-то?
– Я спустил шкуру с кошки иначе. Ты не волнуйся. Малькольм исчез навсегда и больше никогда не вернется. Да если и вернется, он все равно не подозревает, что в этом замешан ты. Он думает, что это дело рук Гекаты.
– Ты о чем это? Малькольм что, жив?
Банко поежился.
– Малькольм думает, что я работаю на Гекату и что телохранители Дункана действовали со мной заодно. Знаю знаю, план был другой, но я проблему решил и вдобавок спас жизнь хорошему человеку.
– И где Малькольм сейчас?
– Далеко.
– Где? – Макбет повысил голос, в упор глядя на Банко.
– Я отвез его в аэропорт и отправил в Капитоль. Оттуда он улетел за границу. Малькольм в курсе, что, если он попытается с кем-нибудь связаться, подаст даже малейший признак жизни, его дочь Юлию убьют. Макбет, пойми, Малькольм – отец. Уж я-то знаю, что это значит. Рисковать жизнью дочери он никогда не станет. Он лучше вообще своими руками этот город к чертям разнесет. Поверь мне, Малькольм, даже если совсем завшивеет и жить будет в самой распоследней дыре, будет просыпаться каждое утро голодный, продрогший и одинокий и благодарить Бога за то, что его дочери подарили еще один день жизни.
Макбет поднял было руку, но в эту секунду заметил в глазах Банко то, что прежде видел лишь раз. Ни тогда, когда они вместе проводили рейды против вооруженных бандитов или психов, бравших в заложники детей, ни тогда, когда сталкивались с пртивником крупнее и сильнее, когда было очевидно, что огребут они по полной. Всего единственный раз он видел он у Банко такой взгляд – когда тот пришел домой из больницы, где лежала Вера. Когда врач сообщил ему о результатах последних анализов. Страх. Настоящий, чистый страх. И поэтому Макбет смекнул, что Банко боится не за себя.
– Спасибо, – сказал Макбет и тяжело опустил руку на плечо Банко, – спасибо, дружище, что подумал там, где я сплоховал. Мне казалось, что ради такой большой цели, как наша, одим человеком можно и пожертвовать. Но ты прав, город не спасти, если разбрасываться жизнями хороших людей. Мы спасли ему жизнь. И может статься, ты и нас спас от ада, который ждал нас, соверши мы такое злодейство.
– О, как же я рад, что ты тоже это понял! – воскликнул Банко, и Макбет почувствовал, как обмякли под его рукой окаменевшие мышцы.
– Иди домой и выспись, Банко. Передавай от меня Флинсу привет.
– Передам. Спокойной ночи!
Макбет шагал по площади и размышлял. Размышлял о том, что иногда не за чем убивать хороших людей. А иногда без этого – никуда. Он зашел в круг света возле «Инвернесса», игнорируя нетерпеливые вопросы журналистов о Малькольме, о телохранителях Дункана и о том, каким образом он собственноручно их пристрелил.
Леди, дожидавшаяся Макбета внутри, шагнула ему навстречу:
– Пресс-конференцию показали в прямом эфире по телевизору, и ты был неотразим. – Она обняла его, а Макбет прижал ее к себе и удерживал, пока не почувствовал, как тепло возвращается в его тело. Сладкая дрожь пробежала по его спине, когда губы Леди чуть коснулись его уха и она прошептала: – Комиссар полиции…
Они вдвоем у нее дома. Большего он и не желал. Но это он должен был еще заслужить. Так уж было заведено в этом мире. И в другом мире тоже, подумал он.
– Ты дома?
Дуфф обернулся, остановившись на пороге детской спальни. Перед ним, скрестив руки на груди, стояла Мередит в наскоро накинутом халате.
– Просто забежал, – прошептал он, – решил тебя не будить. Эван что, не захотел спать в своей комнате? – он кивнул на сына, который спал, свернувшись калачиком на постели рядом с сестрой.
Мередит вздохнула:
– Он теперь перебирается в комнату к Эмилии, когда не может заснуть. Я думала, ты будешь в городе ночевать, раз уж вы теперь занимаетесь этими кошмарными делами?