Сержант вышел на улицу и махнул рукой, приказывая остановиться возле ворот. Согласно новому правилу доступ внутрь разрешался теперь только членам клуба. Бывшие арестанты вышли из автобуса и направились к воротам. Кто-то прибавил громкости, и в клубе загрохотала музыка. «Let’s Spend The Night Together». Некоторые просто шли, некоторые приплясывали, а внутри приятели награждали их объятиями и рукопожатиями, а девушки – поцелуями.
– Все это круто! – проорал Сержант. – Но вся выпивка внутри!
В ответ засмеялись, и все медленно потянулись внутрь. Сержант остановился в дверях и еще раз обвел взглядом окрестности. Автобус медленно удалялся. Чанг и еще двое остались караулить ворота. Здания фабрики, которые они тщательно осмотрели, боясь слежки, ветхой громадой возвышались рядом с клубом. Тучи на западе, похоже, начинали рассеиваться. Наверное, пора и ему немного расслабиться, возможно, Свенон прав и для них действительно наступили хорошие времена.
Сержант вошел внутрь, отказался от виски и решил ограничиться пивом. Праздник праздником, но мало ли что. Он огляделся. Шон с Бетти обжимались в углу, прямо с ребенком в руках. «Как бы они его не придушили», – подумал Сержант, но решил, что такая смерть вполне себе неплохая. Тебя, можно сказать, удушили любовью.
– Рыцари севера! – крикнул он. Музыку приглушили, а голоса стихли. – Сегодня день радости и день скорби! Мы никогда не забудем тех, кого с нами больше нет! Но время плакать прошло, теперь пора радоваться! Выпьем!
В ответ послышались радостные крики и звон бокалов. Сержант отхлебнул пива и вытер с бороды пену.
– Мы начинаем новую… – проговорил он.
– Речь? – перебил его Шон, а остальные байкеры расхохотались.
– …жизнь. Мы потеряли людей, но и они потеряли людей, – продолжал Сержант, – груз из Союза растворился в воде, – смех стих, – но, как сказал мне сегодня один наш общий знакомый, теперь, когда комиссаром стал этот псих, нас ждут хорошие времена.
Вновь ликование. Сержант вполне мог бы сказать о клубе, о солидарности и жертвах. Но он и так уже достаточно сказал. Никто, кроме Сержанта, не знал, что Свенон был здесь, совсем рядом. Он был гвоздем этой программы, и теперь наконец настал его час.
– И на этом, – проговорил Сержант, – я передаю слово…
Он на секунду умолк и услышал тихий шум двигателя. Похоже на грузовик. Что ж, грузовиков в этом городе немало.
– Я передаю слово…
Раздался грохот, и Сержант понял, что это слетели с петель ворота. И что гвоздь в этой программе, скорее всего, другой.
Остановившись перед серым пятиэтажным домом, Дуфф посмотрел на часы. Без пяти четыре. Времени достаточно, домой он не опоздает. Даже раньше приедет. Он позвонил в домофон.
– Поднимайся, – услышал он голос Кетнес.
После их разговора он отправился в «Каменщик», взял пива и сел за столик. Он, разумеется, мог бы отсидеться и в кабинете, но Макбет просил его оставаться дома, в Файфе. Допив пиво, Дуфф заказал еще. У него было достаточно времени на размышления.
Сейчас он поднимался по лестнице, но не медленно и печально, как идут на казнь, а легкими и быстрыми шагами человека, которого там, впереди, ждет препятствие, но за ним – новая жизнь. Которая ему уже заранее нравится.
Дверь в квартиру была открыта.
– Проходи, – позвала его Кетнес.
Увидев на столе в коридоре свои вещи, Дуфф облегченно вздохнул. Бритва. Туалетные принадлежности. Пара футболок и белье. Теннисная ракетка, подарок Кетнес. Они оба играли в теннис, однако этой ракеткой он так ни разу и не воспользовался. Ожерелье и жемчужные сережки. Дуфф дотронулся до украшений. Его подарок. Кетнес часто их надевала.
– Иди сюда! – крикнула она из спальни.
А еще он услышал музыку. Элвис, «Love Me Tender».
Дуфф двинулся к двери в спальню, медленно и нерешительно. Даже здесь он чувствовал запах ее духов.
– Дуфф, – ее язык слегка заплетался, – я возвращаю тебе то, что ты дал мне, но взамен я тоже кое-чего прошу.