— Так и так здесь для нас уже всё кончено, — заключил фиванец. — Войны Сатрапов подошли к концу. Что еще может предложить тебе Царь Царей? Ты выигрывал для него битвы в Каппадокии, Фригии, Египте, Мессопотамии и других странах, названия которых я и выговорить-то не в состоянии. Нам войны больше не нужны. Так давай же просто будем сидеть здесь и наслаждаться деньгами, славой и почетом. Видят боги, нам не нужно больше монет.
Парменион покачал головой. — Я еще не готов уходить на пенсию, дружище Мотак. Я хочу… — Он пожал плечами. — Не знаю, чего я хочу. Но не могу сидеть сиднем. Каковы последние новости?
— Сатрап Египта просит твоих услуг в отражении набегов диких племен на юге.
— Слишком жарко, — сказал Парменион.
— Олинфияне собирают наемников. Они были бы рады, если бы ты повел их войска на Македонию.
— Опять Македония. Занятно. Что еще?
— Царь иллирийцев, Бардилл, предлагает тебе работу, также как и Котис, Царь Фракии. Фракийское предложение выгоднее: два таланта золотом.
— А что же македонский Царь… Пердикка?
— От него ничего не слышно.
Парменион посидел какое-то время молча. — Я не горю желанием возвращаться в Грецию. Пока еще нет.
Мотак кивнул, храня молчание. Он знал, что мысли Пармениона вновь обратились к Эпаминонду. Фиванский герой разбил спартанцев, выведя армию Фив к подступам самой Спарты, где спартанский Царь, Агесилай, забаррикадировал улицы и отказывался от любых вызовов.
Для Фив настали славные дни, но афиняне — опасаясь амбиций Фив — заключили союз со Спартой, и на протяжении семи лет кровавые сражения следовали одно за другим.
Потом, когда Парменион пребывал при Великом Дворе в Сузах, пришла весть о битве при Мантинее. Спартанцы и афиняне вместе выступили против Эпаминонда. Фиванцы попытались повторить тактику, впервые использованную при Левктрах: массированное наступление. Но она не увенчалась полным успехом, и корпус афинской кавалерии пробил себе путь к Эпаминонду. Полководец погиб в полушаге от победы, а человеком, который его убил, говорят, был афинский капитан по имени Гриллус, сын Ксенофонта.
— Он был великим человеком, — прошептал Мотак.
— Что? Ах, да. Как у тебя получается всё время угадывать мои мысли?
— Мы друзья, Парменион. Теперь я боюсь за Фивы: Пелопид погиб в Фессалии, Эпаминонда больше нет. Кто же теперь будет сражаться за Фивы?
— Не знаю, но я не стану в это вмешиваться. Ксенофонт был прав. Греция никогда не сможет объединиться, а постоянные битвы только ослабляют ее всё больше и больше.
Из дома выбежала рабыня, поклонилась Пармениону и обратилась к Мотаку. — Прибыл гонец, господин. Он желает видеть полководца.
— От кого прибыл этот гонец?
— Он грек, господин. — Девушка склонила голову и стала ждать.
— Позаботься о том, чтобы ему поднесли вина. Скоро я поговорю с ним, — сказал ей Мотак.
Парменион подождал на солнце, пока Мотак не вернулся обратно.
— Ну, что там?
— Это иллириец. Бардилл отозвал своё предложение. Похоже, он разбил македонцев и убил Пердикку без твоей помощи. Возможно, сейчас хорошее время принять предложение Котиса. Фракия и Иллирия теперь будут драться за остатки. С Македонией покончено.
— Кто наследовал Пердикке?
— Один из принцев… Филипп, кажется, так он сказал.
— Я знал его в Фивах. Он мне понравился.
— О нет, — проговорил Мотак. — Даже и не думай.
— Не думать о чем?
— Я вижу этот твой взгляд, Парменион. У них нет армии, а вокруг собираются волки — глупо даже помышлять об этом. Да и к тому же, Филипп не сделал нам никакого предложения.
Парменион рассмеялся. — У него нет армии, и могучие враги окружают его со всех сторон. Это очень заманчиво, Мотак.
— Нет ничего заманчивого в смерти! — бросил фиванец в ответ.
Архелай был убит при пересечении реки Аксий к северо-западу от Пеллы, и с его смертью прекратилось всякое сопротивление Филиппу внутри Македонии. Но это не решило всех его проблем. Иллирийцы разбили македонскую армию на северо-западе, а теперь еще с севера нагрянули пеонийские племена, разграбив два города и тридцать деревень. Однако самое худшее ждало нового Царя впереди. С востока собирались вторгнуться фракийцы — готовясь возвести на престол дальнего кузена Филиппа, Павсания, в качестве марионеточного правителя. А с юга пришла весть о том, что Афины спонсируют другого кузена, Аргая, и что он выступает с армией, намереваясь отвоевать трон.