— Вид здесь красивый, — сказал Парменион, — но земли заброшенные. Как ты сюда попал?
— Я хожу разными путями, — ответил человек. — Вы будете в Пелле через семь дней. Я же могу оказаться там этим вечером.
— Ты великий маг?
— Не в том значении, как это понимают персы, хотя некоторые их маги однажды смогут ходить теми путями, которыми пользуюсь я, — туманно ответил человек. — Присядь ненадолго и поешь со мной.
— Давай оставим его здесь и поедем, — сказал Мотак. — Не нравится мне это местечко, уж больно открытое. Он, наверное, грабитель.
— Я много кем побывал за свою жизнь, фиванец, но грабителем — никогда. Но, тем не менее, я ждал именно тебя, Парменион. Думаю, что нам с тобой всё же есть смысл сесть и поговорить — о прошлом, о будущем и об эхе Великой Песни.
— Говоришь, как грек, — сказал Парменион, подходя к нему слева и по-прежнему просматривая ближайшие скалы.
— Не… совсем… грек, — сказал человек, — но это подойдет. Ты совершил в Персии великие дела; я поздравляю тебя. Твоя атака на Спетзабара была великолепна. Проигрывая ему в числе, ты вынудил его сдаться, потеряв при этом лишь сто одиннадцать человек. Это достойно похвалы.
— Ты доставляешь мне беспокойство, почтенный. Я ничего не знаю о тебе.
— Я ученый муж, Парменион. Жизнь моя посвящена учению, погоне за знанием. Моя мечта — понять всё мироздание. К счастью, я еще недостаточно близок к какому-либо настоящему знанию.
— К счастью?
— Конечно. Ни одному человеку не дано полностью воплотить все свои мечты. А иначе зачем нам было бы жить?
— Смотри! — крикнул Мотак, указывая на облако пыли у далеких горных хребтов. — Всадники!
— Они едут, чтобы доставить вас к Котису, — сказал человек. — Живыми или мертвыми. Царь Фракии не имеет желания видеть Пармениона на стороне македонцев.
— Тебе многое известно, — мягко сказал Парменион. — Полагаю, ты также знаешь способ избежать встречи с этими всадниками?
— Натурально, — сказал человек, легко поднявшись на ноги. — Следуйте за мной.
Парменион увидел, как он шагает к отвесной скале, которая зарябила, когда он приблизился. Спартанец моргнул. Человек исчез.
— Да он демон, или демиург, — прошептал Мотак. — Давай попробуем одолеть всадников. Они, по крайней мере, всего лишь люди.
— Мечи разрубают людей быстрее, чем заклинания, — сказал Парменион. — Я испытаю судьбу и пойду за магом. — Взяв поводья своего жеребца в правую руку, он повел животное к скале. Когда он подошел, температура воздуха подскочила, камни показались прозрачными. Он пошел вперед, проходя через них, чувствуя себя невесомым и потерянным.
Мотак вышел из стены за его спиной, обильно потея, пока, наконец, не догнал своего друга. — Что дальше? — прошептал фиванец.
Они находились в огромной подземной пещере, со сводчатого потолка свисали гигантские сталактиты. С них ритмично капала вода, и на полу пещеры сверкало много темных бассейнов.
Незнакомец показался в пятидесяти шагах впереди от них. — Сюда, — позвал он. — Вы еще только на полпути домой.
— Больше похоже, что на полпути в Аид, — проворчал Мотак, обнажив меч.
Двое мужчин провели своих коней по полу пещеры к широкому естественному ходу, выводящему на просторную зеленую поляну, на которой был выстроен небольшой дом — крыша покрыта красной черепицей, стены гладкие и белые.
Парменион вышел под солнечные лучи и остановился. Ландшафт был холмистый и зеленый, но ни в одном из направлений не было видно гор, и от реки Нестус также не было следа.
Оседлав коней, двое мужчин проехали к дому, где всё тот же незнакомец накрыл стол с холодными закусками, сыром и фруктами. Налив гостям по кубку вина, он сел в тени цветущего дерева. — Это не отравлено, — сказал он, видя, как его гости уставились на еду.
— А ты не ешь? — спросил Парменион.
— Я не голоден. Но поразмысли вот о чем: человеку, который может заставить исчезнуть горы, вряд ли понадобится яд, чтобы избавиться от гостей.
— Резонная мысль, — согласился Парменион и взял яблоко.
Мотак схватил его за руку. — Я съем первым, — сказал фиванец, взял плод и вгрызся в него.
— Какое недоверие, — заметил незнакомец. Мотак постепенно отведал все блюда. Наконец он погладил себя по животу.
— Лучшее, что я пробовал в жизни, — сказал он. Парменион немного поел, затем сел рядом с незнакомцем.