— Она будет сиять светом, Парменион. И она должна быть рядом, ибо ты связан с ней.
— Что ты хочешь сказать? — спросил спартанец со страхом в глазах.
— Ты в полной мере понимаешь, о чем я говорю. Ведь ты отец этого мальчика.
— Сколько людей об этом знают?
— Только я — и еще один человек: Целительница, которая поддерживает твою жизнь в мире Плоти. Твоя тайна сохранена.
— Ни одна тайна не может быть сохранена, — прошептал Парменион, — но сейчас не время для споров. Как мы отыщем этот свет?
— Не знаю, — признался Аристотель. — Не знаю также, как защитить его, когда найдем. Наверное, у нас не получится.
Парменион встал и пристальнее осмотрелся по всем направлениям. — Где протекает Стикс?
— На востоке, — ответил Аристотель.
— И как я пойму, где восток? Здесь нет звезд, кроме одной, нет ориентиров, по которым можно определить направление.
— Зачем ты пытаешься найти Реку Мертвых?
— Мы должны откуда-нибудь начать, Аристотель. Мы не можем просто бродить по этой беспложной равнине.
Аристотель встал. — Если мне не изменяет память, она за двумя валунами, по ту сторону окружающих нас гор. Так, посмотрим… — Маг вдруг взглянул на Пармениона. — Погоди-ка! Что ты там говорил про звезды?
— Здесь мерцает только одна звезда, — ответил спартанец, указывая на крохотную светящуюся точку высоко в темном небе.
— В Пустоте не бывает звезд. Вот оно! Это и есть пламя души.
— Но как мы дотянемся до звезды?
— Это не звезда! Присмотрись. Это высокая гора; свет покоится там. Идем. Скорее же. Ибо свет привлекает к себе зло, и мы должны успеть раньше.
Вдвоем они побежали, поднимая ступнями серую пыль, которая кружила за ними, прежде чем вновь улечься, не потревоженная ни малейшим ветерком.
— Смотри! — крикнул Аристотель, когда они бежали через равнину. Далеко на севере двигались тени, гигантские, бесформенные создания подбирались к свету. — Он создает их силой боли. Они должны стереть его, уничтожить эту душу.
Трудно сказать, сколько времени прошло, пока они бежали, но вот горы встали над ними темными и нагнетающими громадами, когда они достигли их подножия. Здесь стоял лес мертвых деревьев, белеющих, как старые кости. Парменион срезал влево, ища путь.
— Не туда! — прокричал Аристотель.
Парменион было развернулся, но тут длинная ветка обхватила его горло, и сучья как когти стали царапать плоть его духа. Его меч пробил кору, и, освободившись, он упал на землю, где белые корни вылезли из мертвой почвы — пальцы скелета, вцепившиеся в его руки.
Аристотель подался вперед с вытянутыми руками, и пронзающий сноп света вырвался из его ладоней, окутывая Пармениона. Корни тут же обратились во прах, и спартанец встал на ноги.
— Не повезло, — произнес Аристотель, — такая демонстрация силы быстрее привлечет наших врагов.
С мечом в руке Парменион последовал за магом вверх по склону по направлению к свету. Когда они подошли к разбросанной груде валунов, черные тени напали на них из-за скал, вознесясь в небо. Парменион увидел, что это были птицы, без кожи или оперения, черные скелеты, взлетающие и пикирующие на них.
Низкий стон послышался из-за валунов. Парменион ускорил бег, пытаясь найти источник этого крика.
— Нет времени, — крикнул Аристотель.
Не обратив на него внимания, Парменион срезал вправо.
В центре круга валунов лежала молодая женщина, огненные цепи приковывали ее руки к скале. Несколько костлявых птиц клевали ее плоть, разрывая ее на окровавленные полосы, которые тут же постоянно восстанавливались. Парменион подбежал к птицам, закричал и замахал руками; они оставили тело, хлопая крыльями. Его меч разбил одну из них на куски, остальные разлетелись в стороны. Опустившись на колено, он нежно прикоснулся к лицу женщины, поднял ее голову.
— Я знаю тебя, не так ли? — спросил он, когда ее глаза сфокусировались на нем.
— Да, — слабо ответила она, как бы сонным голосом. — Я показала тебе свою молодость, когда ты был в Фивах. Ты мне снишься, Парменион?
— Нет, госпожа. — Подняв меч, он прикоснулся клинком к оковам из огня, и они пали. Вложив меч в ножны, он помог Тамис подняться.
Аристотель подбежал к нему. — Я сказал тебе, что у нас нет времени на это. Демоны собираются.
— Дитя рождено? — спросила Тамис.
— Еще нет, — ответил Парменион. — Идем с нами. — Взяв ее за руку, он повел жрицу вверх по холму. Далеко за ними сгущались тени, клубились, как огромная черная река, устремившаяся к горе.
Они поднимались все выше, и здесь холодный ветер свистел меж камней. Свет стал ближе — совершенно белое пламя высотой в человеческий рост, горящее над темным валуном. Вокруг него кружили костлявые птицы, их пронзительные высокие крики эхом разносились по горам.