Поднявшиcь до конца, он выглянул. Солдаты стояли где-то в двадцати шагах от него, приглушенно переговариваясь меж собой, однако их шепот доносился до слуха наемного убийцы. Они обсуждали предстоящие конные скачки. Ни один из них не смотрел в сторону Лолона. Он резко пересек коридор, прислонясь спиной к двери в спальню Александра.
Медленно вытащил кинжал.
Александр свесил ноги с кровати и спрыгнул на пол, сон всё еще напоминал о себе, золотые волосы мальчика были мокрыми от пота. Свет луны сочился через открытое окно его спальни, обволакивая потолок бледным, почти белым светом.
Он всё еще слышал голоса, эхом шепчущие в его сознании.
"Искандер! Искандер! Иди к нам!"
— Нет, — прошептал он, сев на центр козьей шкуры и затыкая ладонями уши. — Нет, я не хочу! Вы всего лишь сон. Вы не живые!
Шкура была теплой, и мальчик лег на нее, разглядывая залитый лунным светом потолок.
Что-то было с этой комнатой не так. Он осмотрелся, забыв про сон, но ничего странного не заметил. Его игрушечные солдатики по-прежнему были разбросаны по полу, как и его маленькие осадные машинки. Книги и рисунки лежали на его маленьком столике. Александр встал и подошел к окну, забрался на стул, стоявший под подоконником, чтобы выглянуть в сад. Вытянувшись на подоконнике, он посмотрел… на луну.
Сад исчез, и звезды сияли повсюду вокруг дворца, сверху и снизу, слева и справа. Вдали не было ни горных хребтов, ни долин или холмов, ни рощ или лесов. Только всепоглощающе темное небо.
Мальчик забыл про страх, полностью поглощенный красотой этого чуда. Он никогда еще не просыпался среди ночи. Может, всё время было так, просто никто ему не рассказывал. Луна была небывалых размеров, уже не серебряный диск, но побитый и зазубренный щит, повидавший немало битв. Александр мог разглядеть следы от стрел и камней на ее поверхности, порезы и зазубрины.
И звезды были тоже другими, идеально круглыми, как прибрежные камни, мерцающие и пульсирующие. Он поймал взглядом движение вдали, мелькнувший свет, дракона с огненным хвостом… который тут же исчез. За его спиной открылась дверь, но его ничего не беспокоило, кроме красоты этой ночи.
Лолон увидел ребенка у окна. Тихо закрыв дверь, он тяжело сглотнул и пошел по комнате. Его нога опустилась на деревянного солдатика, сломав его с громким треском. Принц обернулся.
— Смотри, — проговорил он, — разве не чудесно? Звезды повсюду.
Лолон занес кинжал, но мальчик повернулся обратно к окну и высунулся над карнизом.
Один взмах — и всё будет кончено. Лолон подобрался, метя кинжалом в маленькую спину. Мальчик был не старше его младшенького…
Не думай так, одернул он себя. Думай о мести! Думай о боли, которую принесешь тирану!
Внезапно Александр вскрикнул и упал вперед, соскользнув руками с подоконника. Рука Лолона бесконтрольно взметнулась, схватив принца за ногу и втягивая его обратно. Ужасная, душераздирающая боль прошла сквозь раба, и он замер, схватившись за грудь. Приступ превратился в огненный шар в сердце, и он опустился на колени, хватая ртом воздух.
— Прости! Прости! Прости! — твердил Александр, позабыв о звездах. Лолона свела судорога, и он свалился на пол лицом вниз. — Я кого-нибудь позову, — крикнул принц, подбежал к двери и распахнул ее. Но за ней не оказалось ни коридора, ни каменных стен, ни знакомых занавесок. Дверь распахнулась в зияющую дыру ночи, огромную, темную и непроницаемую. Мальчик пошатнулся у края пропасти, равновесие предавало его. С последним отчаянным криком он стал падать, переворачиваясь в полете среди звезд.
Голоса кричали ему в след, пока он мчался по небу, и он услышал победоносный крик жреца: — Он идет! Золотое Дитя идет!
Александр закричал, и вновь увидел перед собой лицо того мужчины, который выглядел в точности как его отец — злорадная усмешка играет на бородатом лице, золотой глаз сияет как огненный шар.
Храм, Малая Азия
Сердце человека было слабым, клапаны — жесткими и негибкими. Его легкие стали огромными, распирая грудную клетку, и он мог пройти лишь несколько шагов, пока приступ не заставит его снова лечь. Дерая села у его ложа, положила руку ему на грудь и посмотрела в усталые глаза.
— Я ничем не смогу помочь тебе, — грустно сказала она, видя, как тает свет надежды в этом взгляде.