Печаль легла на Хирона непомерной тяжестью. Его плечи опали, и он поднял глаза к небесам. — Похоже, пришло время умирать, — тихо проговорил он. — Похоже, я слишком долго жил. — Встав, он отошел от деревьев к скалистому подножию своей горы и начал долгий подъем к пещере.
Он увидел Каймала, гарцующего неподалеку, и помахал ему, но конь его не увидел. Ноги Хирона ныли от боли к тому времени, как он добрался до пещеры, и маг остановился ненадолго, чтобы отдохнуть, достав из сумы на боку исцеляющий камень и зажав его в руке.
Сила потекла по его жилам, и вновь возник соблазн впустить магию себе в кровь, вернув тем самым силу молодости. Но золотой камень уже почти лишился Заклятия, и он не посмел расходовать его на себя. Бросив его обратно в суму, он вошел в пещеру и через нее прошел во дворец, ища Александра.
Мальчика нигде не было. Поначалу Хирон не беспокоился. Дворец был огромен, с множеством комнат; детям нравится исследовать окружающий мир, а в его комнатах полно артефактов, способных привлечь внимание такого ребенка, как Александр. Но шло время, и беспокойство Хирона росло. У мальчика наверняка хватит ума не уходить в лес, подумал он.
Затем он вошел в комнату с зеркальным столом и увидел оторванную руку на холодном мраморном полу, с запекшейся кровью на когтях.
— Нет! — прошептал он. — Нет! — Подойдя к столу, он увидел, что скатерть была небрежно накинута на него. Дрожащими руками Хирон снял ее и обнаружил, что смотрит в шатер Филиппоса. Царь сидел на эбеновом троне. Вот он поднял взгляд, и его золотой глаз сверкнул в свете факела.
— Ах, ты вернулся, мой друг, — произнес Царь. — Как поживаешь?
— Боюсь, что лучше, чем ты, — ответил Хирон.
— Как это так? Я — Македон, и мои войска побеждают всех, кто встает у меня на пути. Более того, я неуязвим.
— Ты бесчеловечен, Филиппос. Ничего не осталось от того мальчишки, которого я знал когда-то.
Смех Царя огласил помещение. — Чепуха, Хирон! Я и есть тот самый мальчишка. Но, став мужчиной, необходимо отбросить детские привычки. Чем я отличаюсь от царей, что правили до меня?
— Я не стану спорить с тобой. Ты больше не человек. Душа твоя давно мертва; ты отважно сражался против Тьмы, но она одолела тебя. Мне тебя жаль.
— Оставь свою жалость, Хирон, — сказал Царь без тени гнева. — Не того жалеешь. Я не потерпел поражение — я справился с Духом Хаоса, и теперь он служит мне. Но у тебя есть то, чего я желаю. Ты отдашь мне это — или я сам должен взять?
Хирон покачал головой. — Тебе придется взять — если сумеешь. Но проку в этом нет. Дитя не принесет тебе бессмертья. Он не Искандер; он — всего лишь сын Царя из другого мира.
Филиппос встал. — Если он не Избранный, то я продолжу поиски. Я получу то, чего желаю, Хирон. Это моя судьба.
— Мне больше нечего сказать, — произнес Хирон. — Исчезни! — Он провел рукою по поверхности стола, и на миг зеркало погрузилось в темноту. Но затем лицо Филиппоса появилось вновь.
— Вот видишь, — прошипел Царь, — у тебя больше нет сил даже на то, чтобы заставить мое изображение исчезнуть. Отправь мальчишку ко мне — или я позабочусь, чтобы твоя кровь пролилась на мой алтарь. Ты ведь знаешь, что я на это способен, Хирон. И все века твоей жизни канут в небытие. Тебя не станет. Это пугает, не так ли? Я вижу это в твоих глазах. Приведи ко мне мальчишку — и будешь жить. Откажи мне — и я сделаю так, что твоя смерть будет длиться так же долго, как твоя жизнь.
Зеркало потемнело. Хирон накрыл его и вышел из комнаты, бегом поднялся по лестнице и покинул пещеру.
Тут он увидел лук и колчан Китина там, где их оставил кентавр, и услышал хлопанье крыльев в небе над своей головой.
Китин галопом проскакал по солнечной поляне, вскинулся на дыбы и послал стрелу прямо в сердце парящего Пожирателя, крылья которого тут же сложились, и его бледная фигура упала в траву. Черный дротик пролетел совсем рядом с головой Китина, и кентавр поспешил пустить вторую стрелу, которая угодила в живот его противника.
Пали одиннадцать кентавров и уже более тридцати Пожирателей, но они всё налетали и налетали — огромные крыла хлопали, смертоносные метательные снаряды свистели в воздухе.
— Отступить к деревьям! — крикнул Китин. — Там они не смогут летать! — Несколько кентавров взяли направление на лес, но за топотом копыт, хлопаньем крыльев и криками умирающих остальные не услышали вожака и продолжали сражение. Один Пожиратель спикировал с неба на спину Китину, острые когти врезались в плечо кентавра. Старый вожак завыл от боли и бешенства, схватив и отшвырнув создание в сторону. Крылья существа широко расправились, сдержав падение. Китин бросился вперед, схватил огромными руками тощую шею и яростно свернул ее, так что хрустнули полые шейные позвонки Пожирателя.