***
Архон ринулся в атаку, ставя на разовый удар. Признаюсь, мне повезло, Архон споткнулся и смазал мощный удар сверху вниз, попади которым, он непременно бы разрубил плечо от ключицы. Я отбил выпад, но удар все же был такой чудовищной силы, что я, размахивая руками, отпрянул и уперся в стену дома. Вот так и не скажешь, что в нем дури на троих. Ксифос выпал из моей руки и я распластался возле стены. Архон смачно выругался и бросился на добивание, выставив перед собой меч, лезвием которого будто пикой намеревался пригвоздить меня к камню стены. Рукоять ксифоса Архона упиралась полководцу в живот, он держал меч двумя руками и рассчитывал вложить в удар весь свой вес. Я отпрыгнул, вынуждая противника промахнуться. Архон со всего маху врезался в стену в том месте, где только что стоял я. Раздался скрежещущий звук, раскрошился камень, а рукоять ксифоса угодила полководцу в живот и врезалась в солнечное сплетение. Он согнулся в три погибели, хватил ртом воздух.
— Убью! — прорычал Архон.
Он все еще был не в себе от овладевшего им гнева. Держался одной рукой за живот, второй размахивал ксифосом, силясь попасть шальным, но плотным ударом по мне. А вот фигушки, я легко сместился, поменял угол атаки и выбросил лоукик. Удар пришелся в икроножную часть, мышц там меньше, но удары в эту область эффективнее и проще выводят противника из строя. Архон стиснул зубы, зашипел, мой удар только раззадорил его. Полководец рубанул ксифосом наотмашь, однако я вновь сместился, лезвие со свистом вспороло воздух. В икроножную мышцу последовал еще один лоукик, такой же незрячий, как и первый, на этот раз Архона поднял ногу.
— Возьми меч и дерись! — прошипел он и обрушил новый удар.
Ксифос, который я обронил у стены, валялся в десятке шагов от места схватки и взять его можно оказавшись за спиной Архона, продолжавшего размахивать своим клинком, будто умалишенный. Я ловко уходил от неакцентированных размашистых ударов полководца и каждый раз, когда Архон бил удар рабочей правой рукой, подкармливал его икроножную мышцу лоукиками. Болезненными, неприятными ударами, эффект от которых наступал не сразу, но если наступал… Очередной жесткий лоукик болтанул ногу Архона, он не сумел наступить на ступню и запрыгал на одной ноге. На секунду полководец опустил меч, потерял бдительность, но этого было достаточно, чтобы я всадил ему точный удар вертушкой, попав точнехонько в висок. Архон отлетел на стену дома, мотал головой, приходил в себя. Крепкий оказался гавнюк.
Я отступил, поднимая руки, боясь, что меня изрешетят стрелами. Немало удивился, когда обнаружил, что наемники все еще держали под прицелом телохранителей и Роксану, но никто не направлял стрелы в мою сторону. А если я ненароком пришибу этого дурака, страно, что никого из присутствующих это не парит. Спокойно наблюдали за происходящим полководцы-предатели, многие из них не держали в руках оружие. Антипатр, Кассандр и Певкест скрестили руки на груди и наслаждались дуэлью своего некогда повелителя с полководцем, претендовавшим на нечто большее, чем имел. Возможно, таковы обычаи этого времени и только в бою Архон может отстоять свои посягательства на трон, но меня не покидала уверенность, что дело далеко не в этом. Остальные полководцы столь же тщеславны и понимают, что, сосредоточив в своих руках власть первое, что сделает Архон, это ликвидирует тех, кто помог взобраться ему на трон. Все потому, что никто не любит предателей и крыс. Предавший однаждый, предаст вновь. С этими придурками все понятно. Однако поведение наемников оставалось для меня загадкой. Смерть должника вряд ли входит в планы бедуинов… Если только они не знают, что получат обещанное из другого кармана.
Мысли ураганом промелькнули в голове. Я решительно двинулся к лежавшему на земле ксифосу. Полководец поднялся, но опирался одной рукой о стену дома. Он шипел от боли, не в силах встать на ногу отбитую лоукиками, а голова кружилась после пропущенной вертушки — удар гарантировал сотряс. Я схватил ксифос, атаковал и в воздух взлетел столп искр — Архон блокировал удар, тут же ударив головой в ответ, угодив лбом в надбровную дугу. Мой глаз залило кровью из открывшейся сечки. Щурясь, я парировал выпад Архона. Полководец не спешил отходить от стены.
— Что ты сделал с моей ногой! — он попытался наступить на ногу через боль, но стопа лишь вывернулась, мышца отбита напрочь.
— Покайфуй, тебе полезно.
Тут же последовал разящий выпад. Архон держал клинок опущенным, поэтому ударил неожиданно, без замаха, метя вспороть ударом живот от самой мошонки. Я отбил удар. Архон захрипел, подался вперед, понимая, что, стоя у стены, на одной ноге, он не выйдет из схватки победителем. Свистнуло лезвие ксифоса, но я ловко зашел сбоку и ударил открытой ладонью в висок предателя. Архона болтануло. Потребовалось лишь мгновение, чтобы удобней перехватить клинок. Я прислонил лезвие ксифоса к горлу полководца.
— Дернешься и ты труп! — севшим голосом сказал я.
Острое лезвие вдавило кадык. Архон понимая, что все кончено замер, повторять не пришлось.
— Подними руки! — скомандовал я.
Полководец заколебался, и я сильнее вдавил лезвие в его горло.
— Руки!
Подействовало, полководец медленно поднял руки перед собой. Сбитые, покрытые коркой крови, руки Архона тряслись. Я подтолкнул полководца бедром в копчик.
— Пошел!
Бедуины и полководцы с недоумением смотрели на меня, прятавшегося за спиной Архона и судя по выражению их лиц не понимали, что делать дальше. Бой не закончен, оба участника схватки все еще живы. Это значило, что сражение должно продолжиться. Однако я решил по-своему, и вместо того, чтобы перерезать глотку Архону, взял полководца в заложники. Мое поведение стало неожиданным для врага и этим следовало воспользоваться сполна.
— Хотите сохранить ему жизнь, дайте нам уйти! — прокричал я так, чтобы услышал каждый из стоящих здесь бойцов.
— Александр… — Архон попытался было что-то сказать, но задохнулся и закашлялся, сплевывая кровь.
Я поймал на себе взгляд Антипатра, сверлившего меня глазами и презрительно ухмыляющегося.
— Не уйдешь, Александр, отпусти Архона… или убей его… — вкрадчиво сообщил старый полководец.
— Опускаем оружие, — повторил я, не собираясь вступать в переговоры.
— Делайте, что он говорит! — эти слова принадлежали Архону, который сипло и часто дышал.
Наемники один за другим опустили луки, сбили прицел, однако Певкест вдруг вскричал.
— Артан, если ты или кто-то из твоих людей откажетесь от задния, то не увидите обещанной награды!
— Он лжет, — я ослабил хват, чтобы Архон смог выпалить эти слова. — Не слушайте его, я плачу вам из своего кармана!
Бедуин, которому предназначались слова был командиром отряда наемников. Было видно, как сомневается Артан, не зная чью сторону принять. Однако конные лучники вновь вскинули луки и взяли под прицел меня и мой небольшой отряд. Единственный, кто остался недвижим был сам Артан.
— Ты еще будешь думать! — прошипел Архон, обращаясь к бедуину.
— Опускайте оружие, — распорядился бедуин и лучники, державшие меня на прицеле, тут же опустили луки.
— Все! Командуй чтобы оружие опустили все, Артан! — я видел, что Пердикка, Роксана и Лисимах находятся под прицелом.
— Что скажешь, Архон? — спросил Артан.
Я почувствовал, как заходил кадык полководца под холодным и острым лезвием.
— Опускайте…
— Двойная цена, Архон, — процедил Бедун.
— Я заплачу вдвойне! — выдавил Архон.
Артан стоило ему услышать, что Архон вдвое поднимает жалованье приготовился отдать приказ, но его опередил Антипатр.
— Я заплачу втрое больше, — заявил он.
Наемник нахмурился, не зная с кем дальше продолжать разговор.
— Что ты несешь, старая текущая сука? — я с трудом удержал предателя, подавшегося вперед.
Антипатр вымерил Архона надменным взглядом и широко улыбнулся.
— Если Артан велит своим людям опустить луки, и мы отпустим тебя с этими изгоями, они перережут тебе глотку и выбросят в помойную яму.
— Не твое собачье дело… — попытался возразить Архон, приходя в ярость, но Антипатр грубо прервал его.
— Заткнись! У тебя был шанс показать нам чего ты стоишь в бою, — старик полководец повернулся к Артану. — Сколько тебе обещал этот человек? Сложи эту сумму четыре раза, и ты получишь ее, если убьешь их всех прямо сейчас!
Архон потерял дар речи.
— Убейте этих двоих, — распорядился бедуин.
Разом исчезло мужество Архона и тело полководца безвольно обмякло в моих руках. Телохранители стремительно атаковали. Пердикка кувыркнулся, а в место, где только что стоял телохранитель, ударили стрелы. Вскочил Пердикка держа в руках оброненный Архоном ксифос. Прежде чем наемники достали новые стрелы, Пердикка вихрем ворвался в их плотные ряды, орудуя мечом без единого промаха. Не дремал Лисимах. Меня расстреляли как неподвижную цель. Я толкнул предателя вперед, а сам распластался на земле. Пожалуй, только это спасло меня от верной смерти. Стрелы вонзились Архону в плечо, в ногу. Предатель с воем рухнул. Второй залп наемников сорвали телохранители, развязавшие рукопашную. Я подбежал к Роксане, которая вырвала из земли одну из стрел и выставила ее перед собой. Она стояла совершенно одна, беззащитная, сломленная. Крепко прижал бактрийку к груди.
Всадники, сбитые с толку внезапной атакой телохранителей и вооруженные лишь луками, да короткими кинжалами, попытались разорвать дистанцию. Атран решил уйти от прямой атаки Пердикки и Лисимаха, чтобы получить возможность расстрелять дерзких телохранителей в лоб, либо спешиться и ударить. Но прежде, чем им это удалось, за наемниками остался кровавый след из дюжины павших бойцов, пропущенных через мясорубку клинков телохранителей.
Я видел, как одна из стрел угодила в бок Лисимаха. Несмотря на серьезное ранение, он продолжал сражаться наравне с Пердиккой. Двое телохранителей оттеснили целый отряд наемников, но бедуины скакали в конец улицы и на ходу перевооружались, вряд ли эти люди вознамерились бежать. Наемники не готовы отказаться от куша, обещанного им Антипатром.
Полководцы предатели спешно покидали поле боя. Пердикка удержал Лисимаха, который несмотря на ранение хотел броситься в погоню.
— Уходим.
Наемники в конце улицы перегруппировалиьсь, поднимали луки, натягивали тетивы, удерживаясь на своих жеребцах без рук, и готовились ринуться в новую атаку. Если мой отряд рассчитывал отступить, самое время сделать это. Пердикка бросился к ближайшему дому. Дверь оказалась заперта на замок, но Пердикка засунул ксифос между дверным полотном и створкой, используя словно рычаг. Послышался щелчок и дверь открылась.
Мы проскочили в дом. Пердикка тут же подпер дверь скамьей. В дверное полотно с обратной стороны ударили пущенные наемниками стрелы. Бедуины пришли в ярость, из их рук с легкой руки Пердикки ускользал обещанный Антипатром куш. Телохранитель разом щелкнул по носу целый отряд. Слышался стук копыт, ругань.
Пердикка подперев дверь, попятился и уперся спиной о стену в противоположном конце комнаты. У телохранителя совсем не осталось сил, он держался на морально-волевых. Лисимах выглядел хуже, опустился на пол, бледный и изнеможенный. Я подошел к нему, коснулся его плеча, но Лисимах одернулся. Боль была нестерпимой.
— Уходите, я прикрою, — прошипел он.
— Он прав, повелитель, — Пердикка, которому потребовалось несколько минут, чтобы продышаться, выпрямился в полный рост и подошел к нам. — Нельзя здесь оставаться.
— Своих не бросаю, — отрезал я.
— Оставь мне право умереть в бою, повелитель, — Лисимах вгрызся в меня пронзительным взглядом. Превозмогая боль, поднялся и перехватил ксифос. — Я задержу их, даже если сюда зайдет сам Арес!
Жажда обещанного полководцами золота свела бедуинов с ума и они, не задумываясь о последствиях начали ломиться внутрь дома. Всадники на то и были наемниками, чтобы затем восстановиться, гульнуть на полученное богатство и вновь примкнуть к новому отряду сорвиголов.
— Пора, — бросил Пердикка.
— Своих не бросаю! — уперся я.
Пердикка вдруг яростно схватил меня за край хитона и потянул к себе.
— Если боги дают тебе один шанс за другим, умей воспользоваться ими, пока они не отвернулись от тебя, — зашипел он. — Мы должны уходить.
— Оставь мне право умереть в бою, — повторил Лисимах.
Пердикка на прощание обнялся с Лисимахом, похлопал его ладонью по спине и указал мне на проем в потолке, который выводил на крышу.
— Уходим, — отрезал он.
Мы забрались на крышу одноэтажного дома, когда совершенно озверевшие бедуины доламывали дверь. Мужался Лисимах, ожидая свою последнюю битву. У него в отличии от Птолемея не было даже мифического шанса выжить. Смертельно раненный, он с минуты на минуту окажется в одной комнате с дюжиной разъяренных головорезов.
Как только мы оказались на верху, Пердикка захлопнул люк.
— Быстрее, — зашептал он.
В паре кварталов отсюда на покинутые посты возвращались отряды городской стражи. Прежде, чем это произошло мы спрыгнули с крыши и бросились к городским стенам. Выход из Вавилона оказался открыт.