— Селевк, — сказал я. — Сунешься в Вавилон, то положишь начало войне, у которой будет начало, но не будет конца.
Полководец задумался.
— С хера ли?
— Падет Вавилон, распадется Империя.
Слова показались достаточно убедительными для полководца.
— Что делать, мой повелитель? Я то арабам слово дал, получится, что я балабол какой…
Я кивнул, балобол, не балабол. Меня гораздо больше волнует, что делать с телами биг босса и его охранников. Мы если что находимся пря-я-ям посереди арабского лагеря.
— Где серебряные щиты? — спросил я.
— В лагере, у нас отбой, кто побухивает, кто по бабам, кто не по бабам…
— Ты завел их в один лагерь с арабами? — изумился Пердикка. — Ну идиот, как так то…
— Че нет то? — Селевк развел руками.
— Не судьба встать отдельным лагерем?
— Ну не судьба…
Пердикка врезал кулаком по ладони, выдав тираду матерных слов. Выйти из лагеря незамеченными не получится. Шаткое положенице складывается. Мы грохнули биг босса и еще вдовесок находимся в логове вражеского гнезда.
— Ты сюда один пришел? — спросил Пердикка. — Есть твои люди на выходе из палатки?
Селевк покачал головой.
— Дюжина арабов охранников, я же говорю, братец, мои прямо сейчас гуляют, а меня от стола оторвали, — сказал он.
Пердикка гулко выдохнул. Очень скоро охрана на входе обеспокоиться о том, что происходит внутри палатки, заглянет внутрь. При виде тел развяжется рубка. На звуки сражения сбегутся остальные охраняющие лагерь караульные…
— Слушай, Пердикка, ты так говоришь, будто я толстого завалил, — возмутился Селевк.
— Теперь это не имеет значения.
— Как не имеет, ты дурака тоже не включай, грохнул царька, а меня крайним хочешь сделать…
— Это я его грохнул Селевк, — признался я.
Селевк сразу запнулся, а я почувствовал себя идиотом, накидывающим дерьмо на вентилятор. Пердикка подошел к стене с противоположной от входа стороны.
— Если выберемся здесь, сможешь вывести нас из лагеря? — Он резко дернул шкуру вверх, обнажил проход. — Есть карта лагеря? Сбрось ее Александру, он проложит лучший возможный проход.
В следующий миг карта лагеря, прежде недоступная мне, отобразилась. От обилия красных точек глаза завязались в узелок. Я поднял большой палец, благодаря Селевка за шикарный подгон.
Пердикка раздраженно одернул шкуру палатки вниз.
— Может перережем арабов, пока они спят? Караульных всего две сотни человек.
— Спят? — Селевк покачал головой. — Не думаю, что в лагере найдется хотя бы один, кто этой ночью будет спать. Мы не доверяем им, они нам. Я согласился чтобы арабы выставили в караул своих бойцов, но мои несут караул по палаткам, чтобы смуглые не перерезали нам глотки ночью. Доверяй, но проверяй.
— Ты же сказал, что твои набуханные? — удивился я.
— Ну набуханные, так они всегда немного того… — усмехнулся полководец.
— А этот толстожопый… кто они вообще такие?
— Это силы Тхажда, — Селевк сделал паузу, добавил. — Дело такое, что к утру сюда прибудут еще четыре войска из разных арабских княжеств, которые образуют союз. Поэтому если будем бить арабов, то сейчас.
— Я вот врубиться не могу, если серебрянные щиты и арабы так не доверяют друг другу, чего было договариваться?
— Одни серебрянные щиты не возьмут Вавилон, как и одни арабы… — пояснил Селевк. — Но доверия, понятно друг к дружке нет и судя по тому, что мы хлопнули толстожопого — теперь доверия точно не будет.
Пердикка в ответ хмыкнул.
— Сможем пробраться в палатки к серебряным щитам незамеченными? Надо предупредить людей… и найти способ не оставить камня на камне от этого злачного местечка до утра! — выдохнул Пердикка.
— Пердикка, вот с тобой постоянно какой-то геморой вылезает, ей богу, только я с людьми договорился, — раздраженно бросил Селевк.
— Предлагаешь присоединиться к арабам в походе на Вавилон?
— Иди ты! Присоединшься теперь…
Видя, что телохранитель и полководец переходят на повышенные тона, вмешалась Роксана. Бактрийка мягко дотронулась до моей руки и шепнула.
— Повелитель, если не успокоить их, они накинуться друг на друга и тогда мы точно никуда не выйдем.
Я вырос между Пердиккой и Селевком.
— Заканчиваем.
Парочка все еще пожирала друг друга лютым взглядом, но оба замолчали, прекратив спор. Вовремя, из-за занавеса послышались голоса — занавеска на входе приподнялась. В проходе показалось встревоженное лицо одного из головорезов. Надо было видеть его округлившиеся глаза, когда вместо телохранителей вождя он увидел вооруженных пленников и стоявших между ними Селевка. Бедолага закричал! Пердикка всадил лезвие меча в живот араба, потянул его на себя и затащил несчастного в палатку.
— Заткнись, козел!
Мы бросились к противоположной стене, приподняли шкуру, шмыгнули в проход. С улицы слышались крики и топот, в лагере поднялась тревога.
— Селевк, поднимай бойцов! — распорядился я.
Ну а что. Кровавой бойни между серебряными щитами и аравийцами не избежать. Главное не позволить арабам овладеть преимуществом, четверть их войска находится в полной боевой готовности. Аргираспидам требовалось время. Сперва серебрянным щитам в принципе предстояло понять, что происходит.
Селевк сложил ладони рупором у рта, трижды издал звук, точь-в-точь напомнивий уханье филина. Закончив, он показал оттопыренный большой палец, показывая, что все готово. Вовремя, из палатки вождя вывалились четверо арабов. Сверкнул металл. Пердикка и Селевк бросились в драку, не давая охранникам даже оглядеться. Взметнулись первые столпы искр, пролилась кровь. Селевк ничуть не уступал в мастерстве телохранителю, а на фоне усталости Пердикки смотрелся предпочтительней. Пока полководец и телохранитель расправлялись с арабами, вылезшими из палатки, я схватился с двумя арабами, оббежавшими палатку снаружи. На поверку арабы оказались гораздо худшими мечниками, нежели лучниками. Я с легкостью отбил атаку первого из них, обезаружив. Второго провалил и воткнул клинок точно под его подбородок. Острая сталь вошла в мозг, как в желе. Не пожелала оставаться в стороне Росксана. Бактрийка подняла с земли оброненный арабом меч и вонзила лезвие в спину замешкавшемуся после столкновения со мной врагу. Я схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.
— Не делай так больше!
Она покорно кивнула, но я увидел в ее глазах озорной блеск.
В дело вступили серебрянные щиты. Ветераны услышали сигнал, поданный своим командиром и брали строй, вываливая из палаток. Лучшие рубаки Александра Македонского слыли настоящими машинами для убийств. Я получил информацию при виде смыкающихся рядов аргираспидов.
Серебрянные щиты. Ветераны Александра Великого.
Получили имя аргираспиды в индийской кампании.
Выполняют задачи любой сложности, от сражения в фаланге, до штурма стен.
Экипированы кожанным нагрудником, металлическими поножами- кнемидами
Вооружение: щит, железный шлем, меч, короткое копье.
Лагерь превратился в поле боя. Арабы попытались взять подобие строя, те из них, кто верхом на жеребцах попытались пронзить ряды аргираспидов насквозь будто ножом. Затея с треском провалилась. Серебряные щиты, видя маневр всадников, укрылись от стрел за щитами. Аргираспиды ощетинились щитами и дорами, перегородили ход лошадям. Животные наотрез отказались скакать дальше и вставали на дыбы, скидывая с себя всадников. Греки, как бойцов Александра называли арабы, пропустили через мясорубку ксифосов упавших с лошадей бойцов, толком не оказывавших сопротивления.
При виде Селевка бойцы громогласно выкрикнули ура и бросились на арабов с еще большим остервенением, заставляя тех сломя голову отступать. Планомерно выдавливая арабов, нанося им чудовищные потери, группа аргираспидов зашла в тыл редеющего врага и приготовилась сомкнуть кольцо, чтобы окончательно разбить аравийцев в их же собственном лагере. Многие арабы, спасаясь от преследования и понимая, что в рукопашной у них нет шанса, прятались в палатках, но там находили свое последнее пристанище. Из палаток, в которых скрывались арабы выходили бойцы Селевка, держа в руках окровавленные ксифосы и доры. Впрочем, мужества у гордых всадников было не отнять, сражались они до последнего и отступая не показывали спин. Большинству из них, аргираспиды так и не дали прорваться к лошадям, завладев которыми арабы возможно сумели бы изменить рисунок боя.