улась к его сумке, но Макс резким движением накрыл своими руками кожаный клапан от портфеля. - Лея, у тебя ещё есть возможность вернуться к новостям о празднике осени на городской площади и провалившийся асфальт у мэрии. Подумай по– жа– луй- ста! – мне нужна была секунда, чтобы подтвердить свои намерения, раскопать весь этот грот с тайнами и необъяснимыми событиями. - Макс, спасибо за заботу, но я всё решила, и очень давно. Я буду идти до конца. - Макс убрал руки с сумки и позволил мне достать небольшую стопку старых картонных папок. Они действительно хранили тот самый запах со страшного пожара. – Ты говоришь, что прочитал несколько отчётов. Что скажешь? Там естественные смерти? То есть они сгорели или задохнулись? - То, что там произошло семьдесят лет назад можно назвать одним словом — это зло. Это был ад. В отчётах ты вряд ли что-то поймёшь, но фотографии говорят сами за себя. И от пожара пострадал только мед персонал они были в подвальных помещениях. То, что тебе нужно знать, как ключевой момент – это то, что все больные находились у себя в палатах, а в коридорах нет ни следов борьбы или присутствия кого-то постороннего. Всё выглядело так, как будто все легли спать и через час каждая палата выглядела как комната кошмара. – Макс меня не напугал, но жутко заинтриговал. Я открыла первую папку. Там действительно была несуразица из медицинской терминологии. - На что я смотрю, Макс? – спросила я, увидев старые потускневшие снимки ванной комнаты, где между двух осветительных ламп стояла белая акриловая ванна чем-то наполненная. Что-то белое на поверхности воды и часть черепа. - Ты смотришь на останки Людвига Шотта. Мужчина сорока пяти лет. Сто пятьдесят килограммов веса. Он страдал расстройством пищевого поведения и эпилепсией. Скажем так – это заливное из Людовика. Земля ему пухом. Тело сорока пятилетнего мужчины было сварено в ванной до такого состояния, что кости побелели, а хрящи отделились одним нажатием… Не знаю, чем они его доставали. Ванна наполнена желеобразной субстанцией. Я бы сказал супстанцией так как среди мяса и скелета попалось несколько морковок и что-то похожее на лук. - Из него сделали холодец? - В точку. Но вот что странно, помимо самого этого обстоятельства, следов нагревания ванны нет. Как нет и самого крана у ванной. Максимум можно налить кипяток из ведра, но это причинило бы только ожог, а он по выводу экспертов варился в полной ванне воды двенадцать часов. - И вода не испарялась … Да -а -а, я понимаю теперь тебя … Так что дальше? - Виктор Локк. Найден в своей палате подавленным. То есть раздавленным. На фото ковёр посреди комнаты. Это собственно Локк. Кости и всё содержимое органов раздавлено, раздроблено и вдавлены в деревянный пол. По нему словно огромным катком проехались. - Следующее фото для меня самое тяжёлое. На предыдущих нет или не понятно, где лицо и как-то они в общем на себя, то есть на людей не похожи, а вот эта … - Что у неё в руках? - У Лизы Моро в руках кукла. Она порезала себе живот, и положила на руки куклу как младенца. – и тут я поняла, что мне надо выйти на воздух, - а ещё тебе нужно знать, что все они спали в этот момент. - Это как? - У всех, у кого можно было взять кровь на анализ, даже у медперсонала было обнаружено снотворное, которое попало к ним в организм посредством выпитого компота на ужин. А учитывая, что снотворное было прописано почти всем пациентам… - Большая доза снотворного и смерть во сне … Но причина смерти ведь не передозировка, а … То, что было во сне … - пробормотала я себе под нос. - Что? - Мне надо выйти подышать две минуты. Закажи чай, пожалуйста. – сказала я, схватив куртку, поторопившись к выходу. - Ну-у -у… Хорошо. Чай так чай, – сказал Макс, складывая фото. Не знаю на что я так среагировала. Для меня это было неожиданностью. Я хорошо переношу вид крови. Страшные картинки и видео хроника с мест трагедий мне видеть не в первой. Я работаю журналистом уже три года. Да, не в криминальной хронике, да и в городской газете редко встретишь заголовка жёстче чем например «На лесной дороге сбили очередного лося или оленя». Но что-то подкатило к горлу, и я подумала, что возможно тому виной Лиза Моро. И дело не в картинке. Наверно сработала какая-то эмпатия. Если представить, что это всё происходило с ними во сне, чувствовали они что-то? Лиза точно чувствовала, потому что, судя по заключению специалистов она сама себя резала. Что у неё было в голове? Протыкать себя ножом, истекая кровью, без шансов выжить. Может они были в каком-то трансе? Если только они не подверглись массовому приступу сомнамбулизма. - Ты в порядке? – раздался мужской голос позади. Обернувшись, я увидела того самого незнакомца со странной светящейся штукой. - Эм- м- м … Да, спасибо. Толком сегодня не поела и после фотог… После рабочего дня навалилась усталость. - Ты ведь журналистка? Ты работаешь в местной газете. Я заходил на ваш сайт и там прочитал несколько статей под твоей фотографией. - Под моей фотографией? Да, значит это я и я журналист. - Прости не представился – я Марк. - А ты … Наверное эколог? Или исследователь какой-то? - Эколог? И что выдаёт меня за эколога? - Ну, во-первых, твой внешний вид. Ты одет не для городских прогулок. Тяжелые высокие непромокаемые ботинки, куртка со множественными карманами, капюшоном и штаны, заужены к низу для берцев. Можно сказать, что ты готовился к долгой прогулке по лесу. А второе это датчик. - Какой датчик? – переспросил Марк. - Этот черный брусок с огоньками. Он сейчас у тебя в кармане. И он, кажется, светится ярко красным. Так и должно быть? Или это говорит о какой-то опасности в атмосфере? - Ты видишь красный свет на нем? - Да. А ты нет? - Надо укрыться где-то? – резко произнёс «эколог» и не успел он меня взять под руки и открыть дверь в бар, как со стороны леса раздался гул и какой-то скрежет, а в следующее мгновение нас накрыло что-то на подобие взрывной волны. Марк развернул меня от окон и накрыл собой. Мы упали на асфальт. Раздался громкий звон бьющегося стекла, а дальше мрак и тишина. Я открываю глаза. Сначала я не понимаю, где я нахожусь. В глазах всё плывёт. В голове туман. Сначала я разглядела шкаф и карту ночного неба на стене. Я в папиной обсерватории. Этого не может быть, но я особо не сопротивляюсь, как будто боюсь, что мираж растает. Рядом со мной возникает, как из тумана фигура мужчины. - Папа! - Эй, бусинка! Привет! Отдохнула? Пойдём смотреть на небо. - Папа, ты здесь? Это правда? - А где мне ещё быть? Кому-то надо следить за ними, - сказал, показывая на небо «призрак» пропавшего без вести пять лет назад отца. - Они всегда там будут. А где ты? Где ты, папа? - Лея, девочка моя, когда придёт монстр не отворачивайся. Всё твое оружие здесь, - сказал он постучав по моему лбу. - Бусинка, проснись. - Что? Нет! - Проснись! – не своим голосом закричал отец, исказив лицо до неузнаваемости. Я с криком открыла глаза. И вот теперь действительно не понимала, где нахожусь. Увидев почти знакомое лицо Марка, прячущего тот самый черный брусок в карман куртки, я вспомнила ту волну, что накрыла нас у бара. Нога была перебинтована, а на лбу и скулах красовались с десяток мелких царапин. На Марке, к слову, ни царапины. По крайней мере на лице с трёхдневной щетиной и ямочками на щеках я не наблюдала ни пластыря, ни следов зелёнки. - Ты как? – спросил учтиво он. - Я пока не знаю. В голове каша какая-то. Сейчас что вечер, утро, ночь? - Почти утро. - О нет! Мне на работу пора! – подскочила я с кровати и тут же об этом пожалела. Потому как реальная траектория движения моего тела не совпадала с заданными мозгом координатами. Макс молниеносно отреагировал и подхватил меня. Прижавшись абсолютно случайно лицом к его груди, я вновь почувствовала этот запах. Запах пожара в усадьбе. Либо у меня обонятельные галлюцинации, либо Марк вовсе не Марк и даже не эколог. В ту же самую минуту в палату зашёл Макс. - Ребята! Что у вас тут произошло? Ли, ты зачем встала с кровати? - Макс! Ты то мне и нужен! Мы ведь сейчас в больнице, где находится Анна. Пожалуйста, отведи меня к ней. Она должна рассказать, что произошло с ней и теми парнями. - Лея … Тут такое дело – замямлил Макс, подозрительно посматривая на Марка - … Я уже договорился и обещал Марку, что он сможет задать пару вопросов. -сказать, что я опешила, это ничего не сказать. - А Марк тут причём? Он ведь эколог. - Марк эколог?! – у Макса поднялись брови на лоб. - Лея, я не эколог. Я частный детектив. Меня наняли родители тех ребят, что пропали здесь неделю назад. – я стояла и не верила своим ушам. Буря эмоций пронеслась у меня внутри, вынося наружу все нецензурности что я знаю. Но крепко сжав ладони в кулаки я не дала им волю. - Так этот брусок — это диктофон? Ты нас прослушивал и записывал? Ты ещё направил его в нашу сторону и огоньки горели. Скорее всего — это индикатор улавливания шума. Сказать тебе кто ты Марк? Ты муд… - Эй, эй, Лея ты чего?! - сказал Макс, встав между мной и Марком, - Он просто делает свою работу. Он же не на газету какую ни будь работает, а помогает родным мальчиков в поиске правды о случившемся. - Он мне будет мешать в поисках отца. Ты ещё не понял Макс? Если он засветится, то полиция перекроет нам все ходы и выход к нужным людям с нужной информацией. Я по крупицам собираю этот пазл. Пять лет я не могла найти связь между научной лабораторией и пожаром восьмидесятилетней давности. Ты можешь мне ответить на вопрос каким образом человек, смотревший на звёзды всю свою сознательную жизнь