— Я слабоват в палеонтологии, — вмешался Гротон. — Но мне в голову пришла одна мысль, я, правда, не знаю общепринятых терминов. Не является ли этот парусник предком динозавра?
Глаза Иво были закрыты окулярами, он не видел ее лица, но по тону все понял:
— Что, динозавры пытались контролировать температуру?! Диметродон — это хищный пеликозавр, предок терапсидов. Млекопитающихся рептилий.
— Ну, ошибся немного, — благодушно согласился Гротон. — Но все же удивительное зрелище, учитывая, что мы отдалились от Земли только на тридцать тысяч световых лет. Не представляю, как эта планета может быть Землей.
— Это — Земля, — сказал Иво, вспомнив, что другие-то не знают о его размышлениях. — Макроны вращаются по орбитам вокруг галактики. Они слиплись в комки и имеют массу, хотя раньше и были безмассовыми частицами; и, тем не менее, мы в состоянии их принять и расшифровать. Я не могу указать точные координаты, так как любой прием в этих условиях — счастливый случай, поток макронов очень плотный. Короче, произвольное время и произвольное место.
Пока он говорил, изображение исчезло. Колебания макронных потоков сорвали прием. Иво опять включил сканирование и принялся искать по всему диапазону устойчивое изображение.
— Двести сорок миллионов лет? — повторила Афра. — Должно быть, галактика совершила за это время полный оборот.
— Вращение галактики, по-видимому, не имеет значения, — сказал Гарольд. — Ведь мы находимся над плоскостью диска, траектории макронов в этом месте перпендикулярны оси вращения галактики и вовсе не являются окружностями. Интересно, это, наверное, похоже на силовые линии магнитного поля?
Иво поймал новую картинку — животное, напоминающее оленя, но с когтистыми, как у собаки, лапами. Оно было около ярда в холке и сейчас что-то вынюхивало в низком кустарнике, наверное, искало лакомые росточки.
— Млекопитающееся, — прокомментировала Афра. — По-моему, олигоцен, хотя я не могу точно…
И тут случилось то, что обычно называют насмешкой над теорией вероятности. Все собравшиеся затаили дыхание. На экране появился чудовищный клюв, затем маленький злобный глаз и, наконец, целиком голова в белых перьях. Это была голова птицы, и размером она была с туловище животного. Клюв раскрылся, бросок… и вот он уже сомкнулся на шее дергающегося травоядного.
Весь хищник появился в поле зрения. Это действительно была птица, напоминавшая сложением бескрылого длинноногого ястреба девяти футов высотой. Сильные трехпалые лапы с мощными когтями оставляли в мягком торфе глубокие следы.
— Форорокс! — ужаснулась Афра. — Миоцен в Южной Америке. Двадцать…
— Какой кошмар! — воскликнула Беатрикс.
— Кошмар? Форорокс был великолепным представителем, вершиной эволюции авианов. Он не умел летать, но, будьте уверены, на суше ему не было равных среди птиц.
С точки зрения разнообразия видов авианы превзошли млекопитающихся.
Птица подняла свою жертву за шею и встряхнула ее, переломив позвоночник. Иво стало дурно, он еле удержался от того, чтобы не схватиться за свою собственную шею. Клювом и когтями хищник распотрошил тело, и началось кровавое пиршество. Сейчас Иво почувствовал привкус тепловатой крови во рту.
— Между изображениями около двухсот миллионов лет, — сказала Афра. — Нельзя ли попытаться получить промежуточную эпоху, ну, например, динозавров.
— Когда-нибудь мы восстановим из этого хаоса всю историю Земли, — ответил Иво. — Но, увы, выбор случаен. Макроны распределены неравномерно, хотя в пределах одного скопления сохраняется упорядоченная структура. Тем не менее, я попытаюсь.
Он был поражен открывшимися перед ними горизонтами. Не нужно совершать прыжки в пространстве, чтобы увидеть историю Земли до появления человека. Любое место и любое время…
— Не хотелось бы вмешиваться, — сказал Гарольд. — Но у нас есть задачи посерьезнее. Мы отдаляемся от нашей галактики, еще один неверный прыжок — и мы совсем заблудимся.
Все повернулись к нему, и он начал развивать свою мысль:
— Думаю, информация не была бы столь несвязной, если бы она не относилась к большей части пространства — времени, а не только к истории Земли. А что, если попытаться взглянуть на всю Солнечную систему, как на целое и попробовать упорядочить прием макронных потоков? Если мы научимся уверенно управлять приемом, то вся история галактики станет для нас открытой книгой. А это означает…
— Что мы сможем проследить, когда и где создан разрушитель! — прервала его Афра. — Узнаем, кто его сделал и зачем… — она остановилась. — Правда, его сигнал до нас еще не дошел.
— Поэтому мы сможем спокойно экспериментировать. Коль скоро мы знаем, что ищем, мы будем понемногу приближаться к галактике и все время прощупывать макронный эфир. Нам не следует подходить к генератору вслепую.
— Так ли это, Иво? — спросила Афра. — Если мы будем принимать изображение всей Солнечной системы, то информация будет более упорядочена?
Давненько она не интересовалась его мнением по техническим вопросам.
— Да. Я могу перевести компьютер в такой режим, будет более широкая полоса поиска. Это хорошая практика, в любом случае, но гарантировать какой-то результат я не могу.
Она не ответила, и Иво приступил к работе. Теперь перед ним была нарисованная компьютером система координат, которую он мог перемещать и поворачивать. Солнце было представлено в виде светлого кружка, планеты изображались как разноцветные точки, движущиеся по соответствующего цвета штрих-пунктирным орбитам, так же обозначались и орбиты всех спутников.
— Попытаюсь восстановить историю Солнечной системы, — пояснил он. — Но потребуется время для составления карт макронных потоков, при том условии, что в них есть хоть какая-то система. Затем я состыкую записи, так как не уверен, что исходные данные будут в хронологическом порядке. Так что пока вам смотреть не на что.
— Мы с вами, — с неожиданной теплотой сказала Афра. — Мы посмотрим, может, сможем вам чем помочь.
Он знал, что ею руководят соображения целесообразности, но все же эти слова согрели его. Это был тот тип отношений, который ему нравился — работать с ним, а не пытаться его купить. Он занялся делом, выискивая информационные потоки. Ему предстояло из разрозненных макронных фрагментов собрать цельную картину, как в детской головоломке.
— Дай, я покажу, как надо, инвалид, — прошептал ему на ухо Шен. — Я все сделаю за час, а ты провозишься неделю и, к тому же, многое упустишь.
Иво уже осознал объем задачи. Он не хотел утомлять аудиторию долгим и бесполезным ожиданием в течение многих часов.
— Давай, покажи, — раздраженно ответил он Шену и передал управление. Связь между ними становилась все теснее. Но если Шену удастся справиться с этой задачей с помощью макроскопа, то какие у него могут быть проблемы с разрушителем? Причина, по которой Иво раньше отказывался выпускать Шена, казалась все более сомнительной.
А что, если — это была его надежда? — ему не удастся это сделать?
Но Шен не хвастался. Он завладел телом и мозгом Иво, и всей мощью своего юного и гениального интеллекта набросился на задачу. Иво наблюдал, как левая рука Шена бегала по клавиатуре, а правая управляла ручкой манипулятора, и думал, не совершил ли он непоправимую ошибку. Он еще не освободил Шена — но Шен мог вполне освободиться и сам, воспользовавшись этой возможностью. Он достаточно умен…
Экран очистился. Маркер указывал, что масштаб равен двум световым годам на весь экран. Появилось изображение облака космической пыли.
— Что вы делаете? — спросила Афра. — Это ведь не Солнечная система.
— Это реликтовое облако водорода, дура, — ответил Шен языком и губами Иво, сам Иво лишь вздрогнул.
Афра обиженно замолчала, и представление пошло дальше. Сам Иво не мог его видеть, но был уверен, что это потрясающее зрелище. Практически, с помощью макроскопа, Шен смог собрать и обобщить макронные потоки, испущенные пять-десять миллиардов лет назад, и картина, пусть и полученная косвенным методом, пусть немного урезанная, была истинной.