— Так что же происходит с материей? — обеспокоено спросила Беатрикс.
— Ответ на этот вопрос нам очень хотелось бы получить. И, похоже, Иво удалось это узнать с помощью макроскопа.
— Очевидно, что материя не может коллапсировать в сингулярность, то бишь, в ничто, — подхватил Иво, подражая изо всех сил стилю Гротона. — Это противоречило бы фундаментальным законам… ну, в общем, так не может быть, и все тут. Вместо этого материя проскакивает в другую точку Вселенной, следуя по пути наименьшего сопротивления.
— Проскакивает в… — пробормотала Афра, переваривая услышанное. — Так вот как вы собираетесь…
— Совершать прыжки в пространстве. Да, именно так. Правда, тут есть некоторые сложности.
— Я думаю! Вы же имеете дело с молекулярным, с атомным коллапсом материи! Предположим, что вы овладеете техникой коллапса и, чисто условно, предположим, совершили его. Но что случится с человеком, после того, как его сожмут до размеров спичечной головки?
— Более того, — поправил Иво. — Человека весом в двести фунтов придется уменьшить до размеров одной десяти миллиардной — одной десяти миллиардной! — атомного ядра. Но это если его сжимать одного, если же ему сопутствует материя, то размер больше.
— Это же очень маленькие размеры, — сказала Беатрикс.
— Очень маленькие, — согласился Иво. — Но масса размером, ну, скажем, с Солнце, сжимается уже не так сильно. Чем больше масса, тем легче. Теперь насчет людей — вся эта технология позаимствована из главного внегалактического канала. Почему-то только этот канал передает сведения такого рода. Фактически, в этой программе нет ничего, кроме информации, связанной с перемещением в пространстве с помощью гравитационного коллапса, хотя раньше мне казалось, что охвачены и другие области знания. Кстати, известная нам деструкция — один из этапов такого путешествия. В программе говорится, что живая материя способна пережить весь цикл трансформаций, если будет подготовлена должным образом.
— В прошлый раз они нас не обманули, — заметил Гротон.
— Выкладывайте все, — мрачно сказала Афра.
— Хорошо. Сначала идет превращение в жидкость, столь хорошо нам знакомое. Затем отделяются клетки, и происходит что-то вроде испарения.
— Дело в том, что в газообразной среде легче восстановить молекулярные связи после формирования молекулярной структуры, — заботливо растолковал Гротон.
— Отвлекаясь от деталей, можно сказать, что распределение потенциала остается тем же во время компрессии, только изменяются масштабы, — продолжил Иво.
— То есть, создается специальное поле, которое фиксирует положение каждого атома и придает всей системе устойчивость, так что всевозможные флуктуации, неизбежные во время коллапса не изменяют структуру. Это похоже на то, как рисунок на шарике остается тем же, даже если шарик спустить, если, разумеется, в нем нет дырки. После прыжка и обратного расширения это поле сохраняет распределение своего потенциала, и выключается только когда все возвращается на круги своя. Для неживой материи все здорово проходит, но для живых существ необходимы некоторые усложнения. Вы ведь не можете просто включить и выключить жизнь, словно лампочку.
— Так вы говорите, чем больше сопутствующая масса, тем легче идет процесс? — спросила Афра. По всему было видно, что она заинтересовалась всерьез. После успеха деструкции и освоения Тритона сумасшедшие идеи воспринимались гораздо проще. — Не означает ли это, что вы хотите привязаться каким-то образом к Шену и пройти сжатие вместе с ним?
— Основное вы поняли. Но ведь у нас имеются объекты помассивнее Шена, и есть возможность создать необходимое оборудование. Ведь чем больше масса, тем все технически проще, так как степень сжатия меньше. Таким образом…
— Собственно Тритон? Может, это и проще, но смахивает на гигантоманию.
— Нептун.
Афра даже не удивилась.