— Может и так, — задумчиво кивнула Афра.
— Нужно быть поэтом в душе, чтобы понять это, — сказал Иво. — Я не желал бы для себя лучшего памятника. Знание — что может быть лучше?
— Я, конечно, не поэт, — подхватил Гротон. — Но я понимаю это. Иногда мне бывает очень плохо, и я начинаю думать, что когда умру, никто, кроме моих близких, не вспомнит меня. Что я уйду без следа.
Иво кивнул.
— И что же, — спросила Беатрикс. Тон ее напоминал сейчас тон Афры. — Жизнь идет — радуйся, а как умрешь — друзья тебе вряд ли понадобятся.
— Это, должно быть, половые различия, — заметил Гротон. — Довольно часто моя жена изрекает то, чего я от нее никак не жду. Интересно, вот в данном случае различие возникает из-за того, что мужчина, как правило, активен, а женщина пассивна?
Женщины гневно посмотрели на него.
— Как бы там ни было, программы включают в себя культуру, — сказал Иво, и две пары женских глаз уставились на него. — Космическую культуру, — поспешил объяснить он. — Во всяком случае, в некоторых из них есть упоминания об этом. Незабываемое зрелище, мне такое даже во сне никогда не виделось.
— Но как это нам поможет не поджариться на ООНовском лазере? — Афра ни на минуту не забывала о нависшей опасности.
— Несколько станций передают информацию о способах адаптации к сверхускорению. Но только в интергалактической программе содержится информация о том, которым мы в состоянии воспользоваться. Для других у нас нет подходящего оборудования.
— Одного вполне достаточно, — сказала Афра.
— Будет не так просто. Он биологический.
— Гибернация! То есть, если мы заморозим себя или поместим в защитный раствор…
— Но у нас нет ни криожидкости, ни криостатов для хранения, — возразил Гротон. — Мы же не можем просто выбросить тела в шлюз для экстренной гибернации. А кто нас разбудит, когда мы будем на месте? Хотя, я могу запрограммировать компьютер, чтобы он потрепал по плечу первого, когда пора будет вставать.
— Никакого замораживания, никаких криостатов, — сказал Иво. — Никакого сверхсложного оборудования. Все, что нужно — немного времени и чистый тазик.
Афра посмотрела на него с подозрением, но от замечаний воздержалась.
— Уж не собираетесь ли вы расплавить нас? — спросил Гротон.
— Вот именно.
— Это, наверное, была юмористическая передача, сын мой.
— Тем не менее, это так. Мы должны расплавиться в протоплазму. В этом состоянии можно перенести любое ускорение, на которое способен Джозеф, и как угодно долго. Недостаток наших тел в том, что они имеют скелетную структуру, действующие органы, работоспособность которых может быть нарушена перегрузками. Я не пытаюсь принизить функциональность нашего организма — в нормальных условиях трудно найти лучшую замену. Но в форме протоплазмы мы почти неуязвимы, поскольку отсутствует структура выше молекулярного, в крайнем случае, клеточного уровня. Жидкость может вынести все.
— Правда, может и выплеснуться, загрязниться, — с отвращением сказала Афра.
— Думаю, нам лучше сдаться ООН, — промямлил Гротон. — Я с трудом представляю себя в виде банки с кремом или мягкого пудинга.
— Я предупредил, что будет непросто. Но успех гарантирован.
— Да? Культурой, погибшей три миллиона лет назад? — раздраженно спросила Афра.
— Ну, я не уверен, что она погибла. И неизвестно точно, насколько она далеко — один миллион лет или шесть.
— Мне намного легче от этого.
— Хорошо. Либо да, либо нет, — сказал Иво. — Я вам покажу все в макроскопе, а вы затем решайте. Это единственный способ освоить метод. Объяснить это я не смогу.
— Ну вот, теперь нам предстоит броситься грудью на разрушитель, — сказала Афра. — И все в один день!
— Постойте-ка! Вы что, серьезно насчет превращения в желе? — воскликнул Гротон. — Может я темный, но я просто не могу себе представить…
— Я серьезно. Преимущество этого метода над другими в том, что он не требует сложного оборудования. На это способно любое живое существо, если ему показать, как процесс будет проходить под контролем программы. Все, что необходимо — это надежный контейнер для жидкости, чтобы она не разлилась и не загрязнилась, как правильно заметила Афра. В остальном все это — чистая биология.
— На словах все гладко, — сказала Афра. — Может, вы нам продемонстрируете?