Она настояла на том, чтобы ей в лабораторию установили дополнительный экран макроскопа, хотя все они знали, что посмотреть на него для нее равносильно самоубийству.
Большой стеклянный чан, который она приспособила для хранения протоплазмы Брада, стоял на полке, зловеще булькая при аэрации и мрачно созерцая ее труды.
— Мне это не нравится, — как-то сказал Гротон в ее отсутствие. — Ей и думать нельзя о том, чтобы восстановить Брада и прооперировать его самой, но, похоже, она именно это и собирается сделать.
— У нее медицинское образование? — спросил Иво.
— Нет. Она пытается сейчас самостоятельно его получить. Она убьет его.
— А что она собирается сделать? — обеспокоено спросила Беатрикс.
— Насколько я понимаю, она собирается удалить поврежденные мозговые ткани и вырастить новые или заменить каким-то инопланетным трансплантантом. Можно подумать, ей предстоит изготовить протез руки!
— Но ведь пострадал мозг, — сказала Беатрикс.
Иво задумался. Возможно ли заменить часть мозга и при этом не изменить личность? Даже если Афре удастся это сделать, в результате получится не тот Брад, которого она знала, И цивилизация, создавшая разрушитель, наверняка позаботилась о том, чтобы такое восстановление было невозможно, если не сломлен разрушитель.
На этом пути не может быть спасения.
Он пытался рассуждать здраво или просто боялся возвращения соперника? Не становился ли он догматиком и ревнивцем, как это сказано в приведенном Гротоном описании Водолея?
— Она не сможет восстановить его, если я не настрою станцию, — заметил Иво.
— Вы уверены? Не забывайте, она видела деструкцию. И она настояла на собственном экране макроскопа. Реконструирующий сигнал настраивается сам, если есть протоплазма, подлежащая восстановлению, даже если никто не следит за процессом. Она знает это и осуществит свой замысел.
— Не знаю. Я не стал бы рисковать.
Эту проблему, как и проблему с Шеном, пришлось оставить в покое. Они были связаны. Любое вмешательство могло с равной вероятностью как разрешить проблему, так и ухудшить ситуацию.
Приготовления Афры приближались к концу. Это можно было сказать по тому, как она напевала у себя в лаборатории и по выражению ожидания на ее лице, хотя она и избегала прямых ответов.
Когда напряжение стало невыносимым, Гротон пошел поговорить с ней, но она заперлась от них.
— Можно было бы туда быстро добраться, — пробормотал Гротон, руководивший строительством комнат, дверей, шлюзов, да и необходимые механизмы еще остались. — Но зачем? Она хочет посмотреть, что получится, и она достаточно упрямая девка. Вся огонь и земля.
Иво начинал понимать астрологические аллюзии — огонь погас, земля осталась — что-то в этом духе.
— Оставим ее в покое?
— Все говорит за то, чтобы остановить ее грубой физической силой, — сказал Гротон и пожал плечами. Но ни Иво, ни Беатрикс не решились участвовать в голосовании.
— Но мы должны следить за ней, — сказал Иво. — Мы предполагаем, что нависла катастрофа, но даже не можем представить, какая. Как бы нам не пришлось собирать Афру по частям.
— В прямом смысле, — согласился Гротон. — Но только нас придется собирать по частям, если мы попытаемся вломиться туда.
— Я имел в виду макроскоп.
Глаза Гротона расширились.
— Пойдемте! — крикнул он. — Беатрикс, оставайся здесь, но не входи туда, чего бы ты не услышала, только если она не позовет на помощь.
Беатрикс испуганно кивнула. Она выглядела изможденной, потому что мало спала, да и потеряла в весе. Только теперь Иво понял, насколько глубоко Беатрикс, вторая женщина на Тритоне, переживает этот кризис. Почему он так часто забывал, что люди страдают не меньше его?
Иво и Гротон забрались в скафандры, поспешно их проверили и побежали, тяжело топая, по саду. Высокая пшеница и ячмень колыхались под порывами легкого ветерка (Беатрикс настояла, чтобы ветер был как настоящий, хотя, разумеется, его происхождение не было связано с метеорологическими процессами), зеленые грядки картофеля сгрудились у выхода. Остроконечная желтоватая листва фасоли тянулась к искусственному солнцу. Вообще-то, технологии контролируемых мутаций были изложены в галактических программах, но Беатрикс и слышать не хотела об этом — в саду были посажены только те растения, семена которых были в их запасах и которые удалось прорастить.