Его больше интересовали искры, хлопушки и големы.
С чего такая тяга к големам?
Вы ведь не подумали, что мальчишка в его возрасте вдруг возьмётся за ум и начнёт изучать сложную науку на стыке артефакторики и химерологии? Да, он стал серьезным… Ладно, более ответственно подходил к заданиям. Но его подростковая дурь никуда не делась.
Всё оказалось прозаичнее. С наступлением настоящих холодов, ребятня начали то, что обычно делают все дети — кидаются снежками и…
Лепят снеговиков.
Да, дамы и господа. Навыки Макса «Полботинка» — заслуга не его учителя и, тем более, не его злости на экзамене, а банальной ребяческой затеи — оживить снеговика.
Помню, мы с Азимутом как раз пробовали крыжовниковое варенье. С апельсинами. Занятный вкус, к слову. Макс тогда завалился весь в снегу и…
— Как снеговика сделать живым⁈ — громко спросил Макс.
Чернов, что сидел в кресле у столика, с небольшой вазочкой в руках, осмотрел мальчишку с ног до головы.
Вязаная шапка — в снегу, пальто — покрыто комьями снега, штаны — все в снегу, на ботинках — снег, слипшейся на шнурках. Под ногами — лужа.
— Разденься и отряхнись, — буркнул Чернов и отвернулся, уставившись на доску с шахматами, за которыми сидели Азимут и Эскулап.
Макс недовольно засопел, вернулся к двери и принялся скидывать обувь и пальто. Затем, сняв шапку, он отряхнул штаны и вернулся в гостинную.
— Как оживить снеговика? — повторил он вопрос, усевшись на перила к Кнауфу так, чтобы смотреть на Чернова.
— Оживить его невозможно, — спокойно ответил Константин и закинул ложку варенья.
Макс шмыгнул красным от мороза носом, задумчиво глянул на вазочку и спросил:
— Почему?
— Потому, что снеговик — неодушевленный предмет. Ты ведь не можешь оживить камень?
— А големы? Они же живые и…
— Голем не живой, — подал голос Азимут. — Это либо конструкт, заставляющий двигаться его и выполнять сложные команды, либо в нем сидит элементаль. Тот же принцип в некромантии. Нельзя поднять мертвеца и сделать живым. Можно лишь попробовать повторить его псевдо жизнь.
— Чего-о-о? Как элеле… таль?
— Дух определённой стихии, — ответил Кнауф, взял ферзя и переставил его на две клетки по диагонали.
— А… А что за конструкт? — не выдержал Макс. — Как его делать?
Чернов тяжело вздохнул и спросил:
— Зачем тебе?
— Ну, как… Надо, — постарался увильнуть Макс. — Расскажи как!
Константин вздохнул.
— Вообще, это сложный процесс, — начал он. — Не знаю на счёт льда и снега, но под каждую стихию голем свой. Нужно подготовить материал, заготовить конструкт по отдельной технологии, а затем…
— Научи! — тут же перебил его Макс.
Чернов тяжело вздохнул, покосился на двоих друзей, что уставились в шахматы с видом, что им всё равно, и произнёс:
— Тебе рано такое изучать и…
— Почему? А когда будет можно? Что для этого надо сделать?
Константин тяжело вздохнул, задумчиво глянул в вазочку и протянул её Максу. Тот тут же её взял, сунул внутрь палец и облизнул.
— О! Крыжовниковое! С апельсином!
— Для начала, Макс, стоило бы сдать экзамен на подмастерье, за второй год обучения в академии, — взяв чашку с чаем, задумчиво произнёс учитель. — Затем, изучить основные артефактные конструкты для големостроения. После, изучить несколько химерологических приёмов, а уже после можно и поговорить про…
Лицо Макса стало кислым.
— А без экзамена никак? Просто выучить нельзя? А кто экзамен принимать будет? А когда можно сдавать?
— То есть остальное тебя не очень волнует, так? — приподнял одну бровь Чернов.
Ученик утёр красный нос кулаком, пожал плечами и произнёс:
— Да, не особо.
Учитель в очередной раз тяжело вздохнул, покосился на друзей, что продолжали задумчиво пялиться на доску и кивнул.
— Ладно, но…
— Хорошо было бы разобраться с предрасположенностью его силы, — перебил его Азимут. — Мы все видели жёлтую вспышку.
Чернов глянул на Макса, затем на Рожкова и кивнул.
— Да. Надо бы разобраться.
— А чего делать надо?
— Для начала… — тут Чернов кашлянул и кивнул в сторону кухни. — Для начала, не мешало бы вымыть руки. Затем, привести себя в порядок. После — поужинать. И, только после этого, мы решим, как поступить дальше.
Макс тяжело вздохнул, поднялся и нехотя направился в сторону кухни.
— Кость, мне на минуту показалось, что ты не… — начал было Кнауф.
— Ты проведёшь ритуал «Истинной стороны», — прервал его Чернов. — Подготовишь завтра?
Эскулап неуверенно кивнул и посмотрел на Азимута, что рассматривал фигуры на доске.
— У меня есть один толковый трактат по големам, — спокойно произнес он. — Принести?