— Дядь Кость, — высунул лицо из-за поднятого воротника Макс. — А долго ещё?
— Около часа, — отозвался маг.
— Ну, бли-и-ин… — протянул мальчишка и втянул лицо обратно.
Минуты три держалась тишина, нарушаемая только скрипом полозьев.
— А мы чего туда вообще попёрлись? — раздалось из-под шарфа, который мальчишка подтянул выше.
Чернов промолчал.
— Холодно же. Лошадь вон мёрзнет, мы тоже… А дома тепло… Кузьма ватрушек обещал вечером, с творогом…
Лошадь всхрапнула и продолжала идти, словно подтверждая слова ученика.
— Дядь Кость?
Маг повернул голову.
— Что?
— А там варенье будет? У них?
— Это монастырь, Макс. Не постоялый двор.
— Ну и что? Монахи же едят чего-то? Чего у них варенья нет? Что они вообще едят?
— Хлеб. Кашу. Постное масло. Возможно, мёд, если пасека есть.
Макс несколько секунд молчал, переваривая сказанное, а затем с надеждой, словно сам себя пытался подбодрить, произнёс:
— Не, ну хлеб с мёдом ещё ничего… А пироги?
— Наверное, какие-то едят.
— Чай?
— Возможно. Травяной.
Под шарфом раздался обречённый вздох.
— Так мы чего туда едем, если там даже пирогов нет, — буркнул ученик. — Скажите честно: это наказание? Я картошку плохо чистил? Кузьма ворчал сегодня утром, но чистить заново не сказал.
Уголок рта мужчины едва заметно дёрнулся.
— Я тебя везу к человеку, который, возможно, понимает, что у тебя с силой, лучше меня и Эскулапа вместе взятых.
— А по дороге решил голодом меня уморить, — закивал Макс. — Можно же было взять с собой что-нибудь.
— Хлеб и масло, — кивнул на сумку между ними Константин.
— Без варенья? Серьёзно? — с обидой глянул на него ученик.
Маг промолчал. Спорить с учеником в таком настроении смысла не было.
Сани тем временем выкатились на пригорок, и за поворотом показались стены монастыря. Не крепость, не громадина из камня. Простой бревенчатый частокол, что едва виднелся за наметёнными сугробами. За частоколом виднелись крыши церкви, трапезной и каких-то служебных построек. Над всеми постройками поднимались тонкие, ровные столбы дыма.
— А чего у них даже стен нормальных нет? — нахмурился Макс. — Брёвна и брёвна. Как в деревне какой, забор из брёвен…
— Им прятаться не от кого.
— Это пока я не приехал, — глубокомысленно изрек ученик и снова втянул нос в шарф. — Если у них и мёда нет, то я за себя не ручаюсь…
Сани подкатили к воротам. Один створ был приоткрыт ровно настолько, чтобы прошёл человек. Чернов остановил лошадей и спрыгнул на снег.
Из калитки объявился молодой послушник в тулупе, из-под которого торчал серый подрясник, и валенках. Лицо круглое, румяное, на щеках едва пробивалась светлая бороденка.
— Доброго здравия, — поклонился он. — Вас ждут.
Чернов едва заметно нахмурился.
— Благодарю, — сказал он и обернулся к саням. — Макс, вылезай.
Ученик выбрался из-под тулупа, спрыгнул на снег, и левый ботинок тут же мигнул и пропал. Макс выматерился сквозь зубы что-то про беляш с капустой и поскакал к воротам на одной ноге.
— Макс! Что с ботинком?
— Да, истёр руны немного, — буркнул Макс, помогая руками в прыжке. — Я поправлю, как приедем.
— И будем искать твой ботинок по дороге, — недовольно проворчал учитель и глянул на послушника.
Тот, заметив его взгляд, моргнул и осторожно перевёл глаза с мальчишки на мага.
— Это нормально, — спокойно произнёс Чернов. — Найдём… Наверное.
Послушник молча кивнул и направился к воротам. С трудом отворив их, он двинул к саням и, погладив лошадь по морде, потянул её с санями во двор.
— Вас ждут в трапезной, — кивнул он на длинное здание.
Чернов кивнул и двинул в указанном направлении, придерживая мальчишку.
— Вон он! — подал голос Макс и поскакал чуть в сторону, найдя свой ботинок со стальным носком.
Быстро подобравшись к нему, он сунул внутрь ногу и глянул на учителя.
— Что? Я хоть сейчас поправлю. Просто кисть надо и чернила.
Константин не ответил. Лишь обреченно покачал головой.
— А чего тут так тихо? — шепнул он, оглядываясь.
— Это монастырь, — отозвался Чернов.
— Я понял, что монастырь, но люди-то живые есть?
В этот момент из-за угла церкви выплыл монах с корзиной. Он прошёл мимо них, поклонился, не поднимая головы, и скрылся за другой угол. Будто и не было его.
— Ну ладно, один живой, — задумчиво протянул Макс, проводив его взглядом.
Трапезная оказалась длинным, низким каменным зданием с маленькими окошками. Внутри пахло свежим хлебом, луком и воском. Длинный стол на всю комнату, лавки по бокам, в красной лампе небольшая лампадка под потемневшей иконой. И никого, кроме старика в дальнем конце.