Думал, может он из синода. Может быть, благословлен его волей, а он… Инквизитор.
М-м-мда.
Чётки мы вернули. Затем вернулись в город. Я не посмел разговаривать или что-то объяснять Максу. Не хотел его уговаривать, да и сам, если честно, пребывал в отвратительном настроении. Я засел в доме, перед этим вычертил, на всякий случай, охранный контур вокруг.
Макс ко мне не подошёл. Он видел моё состояние и молча убрался к себе в комнату. Кузьма носил ему еду наверх. Ужин не задался. Он не спускался, а я не горел желанием общаться. Кнауф пропадал за карточным столом, у местной знати. Азимут тоже где-то пропадал и появился только под вечер.
Там и состоялся наш разговор.
Чернов поднял взгляд от камина и взглянул на Азимута.
Тот с недовольным видом снял тёплое пальто, стряхнул с него снег и, бросив его прямо на пол, в сторону, уселся в соседнее кресло.
Константин хмыкнул, молча подался вперёд и взял со стола пустую чашку и пузатый чайник с чаем. Налив горячий янтарный напиток, он протянул его Рожкову.
Тот принял чашку, заглянул внутрь и тяжело вздохнув произнёс:
— Мне бы чего-нибудь покрепче…
Чернов выразительно глянул на друга, тот вздохнул и откинулся на спинку. Пригубив чаю он на секунду замер и удивлённо вскинул брови.
— Ты просил покрепче, — буркнул Константин. — Так сойдет?
— Вполне, — кивнул Азимут.
Секунд двадцать они молча пили крепкий чай. Молча. Смотря в окно.
— Проще всего было с сыном кожевника, — наконец произнёс Азимут. — Объяснил, согласовал юридический статус, обговорили детали. Он младший, на него просто не хватит наследства. Он дочку хотел, но…
— А близнецы?
— Отец упирался, но видимо ему кто-то шепнул, сколько стоят услуги хорошего мага воздуха. Особенно в шахтах, — тут Рожков тяжело вздохнул. — Но он наотрез отказался от усыновления.
— Что-то предложил или просто в позу встал?
— Предложил взять его семью на правах слуг рода Рожковых.
Тут Азимут снова пригубил чаю и произнес:
— В жизни не связывался с этой глупостью, а тут поди…
— Так, они же не в род к тебе лезут…
— Костя, слуги рода не имеют прав аристократов, но представляют нас. Рожковых, по сути. Они обязаны носить при себе знак моего рода и их проступки будут решать не с ними, а со мной. Это ведь мои слуги!
— А ему ты это объяснил?
— Да, объяснил и пригрозил, но… — тут Азимут тяжело вздохнул и пригубил чаю. — Я давно перестал верить людям.
— Есть из-за чего, — хмыкнул Константин. — И что решил?
— Через три дня я официально приму его слугой рода, — проворчал Рожков.
— А твои не взбунтуются? Все же без обсуждений и…
— Всем плевать, — грустно усмехнулся друг. — Всем давно плевать чем я тут занимаюсь и с кем контактирую. Вот увидишь, мои взбеленятся только когда я эту троицу потащу экзаменовать на подмастерье.
— Тогда остается два вопроса… — произнес Чернов и пригубил чаю. — Зачем тебе трое и что с девчонкой.
— Зачем мне трое? Ну, если рыжий идиот или один из близнецов слабоумный, то у меня есть варианты. Все же три лучше, чем один, — Азимут задумчиво уставился в огонь и добавил: — К тому же стихии у низ разные… Да и друзья они. Вроде как постоянно по улицам шатаются.
— Разнесут тебе пол города…
— И будут отстраивать заново.
— Ну-ну… Что с девчонкой? Решил ее не брать?
Азимут сморщился, словно откусил лимон, а затем произнес:
— По уму ей нужен Кнауф, а не я. Вода, она очень хорошо на целительство ложиться.
— Но?
— Но мало того, что мать не хочет ни в какую ее отдавать, так еще и Эскулап у нас тот еще картежник. У нее пунктик, помнишь?
— М-м-мда, — вздохнул Чернов.
— Ладно, с этим разберемся, — махнул рукой Рожков и глянул на друга. — Что у тебя? Сказал что-нибудь этот святоша?
— Святоша был другой, — помрачнел Константин. — Из инквизиторов. Помнишь я тебе про деревню рассказывал?
— Тот, которого вы вытащили?
— Он самый. Серафим… — Чернов почесал лоб и задумчиво уставился в огонь. — Он проверил Макса. Какими-то древними четками. Какой-то артефакт старой эпохи. Макс его активировал.
— Получается он этот… Ходок?
— Получается так, — кивнул Чернов и умолк.
Азимут не торопил его. Пригубил чаю, подался вперед и спросил:
— Они хотят его забрать?
— Пока не знаю. Он доложит наверх и… И я не знаю, что будет дальше.
— А если захотят отобрать?
Чернов наклонился, поставил чашку на стол, откинулся и сплел пальцы на животе.
— Я его не отдам.
Азимут мрачно уставился в лицо старого друга и произнес:
— Не боишься, что они…
— Нет. Боюсь, что мне снова придется… Звать те силы и…