— Один раз ты оттуда вышел сухим, — заметил Азимут. — Второй раз может и не…
— Знаю, но…
В этот момент дверь распахнулась и в гостинную ввалился Эскулап. В леком пальто, волосы в снегу, в руках дорогая позолоченная люстра.
— Доброго вечера, господа, — кивнул он Чернову и Рожкову, прошел к камину и бросил на пол люстру.
— На чистоту — люстра — от безысходности, — произнес он, отряхнул голову от снега и полез в карманы. Из каждого он доставал пачку денег и кидал на стол. — Василенко пошел по наклонной. Я его отговаривал, я его предупреждал, но он…
— Кто? — переспросил Азимут.
— Барон. Из Тюмени. Приехал, как только услышал, что я тут и играю в карты, — пояснил Кнауф, бросив еще одну пачку денег на стол. — Прихватил наличности, приехал и проиграл… все.
Последняя пачка с глухим шлепком упала на стол и целитель сбросил пальто. Оглядев гостиную, он пододвинул кресло к столику и взял чайник.
— А люстра тут причем?
— Люстра от Станиславского. он уже и так должен мне приличную сумму, но все же полез играть увязавшись за Василенко. Пришлось брать… предметом интерьера.
— Я просил тебя, не вгонять в долги моих… — начал было Азимут.
— Василенко не местный, а Станиславский получил от меня проклятье, — отмахнулся Эскулап и припал к носику чаника, сделал пару глотков и закашлялся. — Вы чего в него… кху-кхе… налили?
— Какое еще проклятье? — раздраженно перебил его Рожков. — Ты совсем оборзел?
— Ничего такого. Проклятье на карты. Понос, рвота и три дня проклятье на язык. Будет повторять «попка дурак», если еще хоть раз возьмется за карты.
Азимут недовольно засопел, а Кнауф оглядел друзей и нахмурился.
— А у вас что слчилось? Почему мрачнее тучи? — спросил он.
— Макс — «ходок», — буркнул Чернов. — Он активировал какой-то древний аретфакт в виде четок. Инквизитор его признал.
— А прничем тут… — начал было Эскулап и умолк. Секунды две он обдумывал.после чего произнес: — Они хотят забрать Макса?
— Мы пока не знаем, — мотнул головой Константин.
Кнауф тяжело вздохнул, уселся поудобнее и еще раз припал к носику чайника.
— Прежде чем ты устроишь тут заварушку, — начал он после двух шумных глотков. — Подумай о том, что ты с ним будешь делать? Как учить? Как развивать его силу? Ты ведь про них ничего толком не знаешь, так?
— Так, но… — начал было Константин.
— И если уж на то пошло, то… Макса кто-нибудь вообще спросил? — оглядел друзей Эскулап. Видя непонимание на лицах двух магов он пояснил: — Ну, вот он вообще что сам хочет? Может он священиком стать решил или… Вообще ничего с церковью иметь не хочет. Кто-нибудь вообще знает что у него на уме?
Чернов глянул на Азимута. Тот пожал плечами.
— Я как-то… — выдохнул Константин.
— Кость, ты не важно выглядишь, — произнес Эскулап. — Тебе бы выспаться или… К моргане на зов сходить. У тебя появились морщины вокруг глаз. И волосы, вон, седые на челке.
Чернов нахмурился провел рукой по волосам и глянул на Рожкова.
— Он прав, — кивнул тот.
— Я давно ее не слышал, — буркнул Чернов.
— Тогда может сам ее позавешь? Или как это у вас? — предложил Кнауф.
— Нет я… я сам разберусь, — буркнул Константин и поднялся. — Я пойду поговорю с Максом…
Друзья кивнули и темный маг молча направился к лестнице. Стараясь не шуметь, он поднялся на второй этаж и подошел к двери, за которой была комната Макса.
Чернов уже потянулся к ручке, когда услышал тихий голос Макса:
— Вот! А еще у них силу нашли, — полушепотом произнес он. — У Федьки — огонь. У Сереги и Сашки — воздух, а у Ленки вода. Я слушал, как дядька Гоша говорил, что учить их будет… Классно… теперь вместе будем… Только жаль, что дядя Гоша учить будет. Зануда он редкостный. А еще обманывать любит, чтобы сделали побольше… Во-о-о-от…
Константин аккуратно, придерживая дверь силой, чтобы та не скрипнула, приоткрыл и заглянул внутрь комнаты. Макс сидел у окна, закутанный в одеяло. Рядом с ним. на тумбе, стояла шкатулка, об которую он прислонил фотографию матери, которой рассказывал последние новости.
— А еще мы в монастырь ездили, — начал рассказывать Макс. — К дядьке какому-то старому. Я его вроде видел… Точно видел! В том селе, где чернуха была… Он, в общем, мне четки дал и сказал, чтобы я что-нибудь хорошее вспомнил и перебирал их постоянно.
Мальчишка помолчал немного, шмыгнул носом, а потом произнес:
— А я тебя вспомнил. Как ты пироги с капустой домой приносила. Я тогда подметал специально и все кастрюли отмыл. Ты обещала крупы принести, чтобы каши сварить. Вот я и отмыл кастрюли. Прям блестели, помню, — с доброй улыбкой произнес он. — А ты тогда не крпы, а пирогов принесла… Я так рад был…