Макс шмыгнул носом, хохотнул тихо и добавил:
— Помню я тот пирог жую… Капуста видать свежая… сладкая… А ты меня по голове гладила, — Макс умолк, шумно сглотнул и вытер набежавшую в глаза влагу запястьем. — Вот вспомнил и сразу на душе как-то тепло стало… И четки эти в оранжевые камушки превратились… Старик тот тоже улыбался… А дядя Костя — нет… Мне страшно немного… Что дядя костя меня церковникам отдаст.
Чернов, что стоял у приоткрытой двери молча привалился на стену плечом, скрывшись в тени, и медленно опустился на пол.
— Я ведь соврал тому дядьке, что молитв не знаю… — Макс снова шмыгнул носом и продолжил: — Ты когда заболела — я к лекарям бегал, но они меня слушать не стали. А в церкви сказали — молись. Даже молитвам научили… Я молился. Много, мам… А ты не выздоровела… И никто не помог. Никто вообще не пришел…
Макс снова шмыгнул носом.
— Я сильно молился, много… А ты все равно умерла. Не хочу в монастырь… Они снова заставят молиться, знаю… Там вообще только и делают, что молятся. Только чуда не будет… Как тогда не было…
Макс всхлипнул, помолчал секунд десять и произнес:
— Если меня дядька Костя отдаст — я сбегу…
— Не отдам, — произнес Константин тихо, но так, чтобы Макс услышал.
Глава 8
Я…
Я много видел в этой жизни.
Нет, не так.
Я видел много отвратительных, жестоких и по-настоящему страшных вещей в этой жизни.
Видел разорванные тела, видел как орут и истошно вопят раненые, видел как люди сходят с ума в очередной мясорубке. Чувствовал как воняет дерьмо в кишках, как от тухлой крови на поле боя поднимется смрад.
Я действительно видел кое-какое дерьмо в этой жизни.
Но, при этом… При всём моём опыте, в тот момент, у двери Макса, я впервые понял, что видел много.
Слишком много дерьма.
И, как бы глупо это не звучало, очень не хотелось бы, чтобы его видел Макс. Не хотелось, но в голове вертелось понимание, что этого не избежать. Сила обязывала расхлебывать то, что обычным людям не под силу. И ему этого не избежать.
А ещё… Ещё очень хотелось, чтобы он не превратился в такого как я. Чтобы внутри, в районе сердца, не холодило. Чтобы этот холод в бою не подбирался к горлу, не пролезал в глаза чёрной тьмой и что была внутри. Чтобы в груди или сердце, не знаю, оставалось тёплое место. То место, которое помнит вкус пирогов от матери, запах её волос…
Не знаю, может быть что-то ещё, что не даст ему окончательно оскотиниться на очередной бойне, в центре очередной эпидемии, или среди придворной знати.
Знаете, в тот момент я понял, что я ему… Немного завидую.
У меня нет такой фотографии. У меня нет по-настоящему близкого человека, чтобы рассказать, пожаловаться… Проговорить то, о чём я никогда не расскажу ни Эскулапу, ни Азимуту.
У меня нет фотографии матери или отца.
Я их никогда не видел, но они точно есть.
Я видел очень мало в это жизни. Мало, по настоящему теплых и прекрасных вещей.
Дальше…
Несколько дней Макс никуда не уходил. Он не дёргался, внимательно смотрел на меня, а я не придумал ничего лучше чем загрузить его тренировками.
Нет, мы не замахивались на второй порядок. Да и опасно это было, для него. Поэтому я гонял его с щитами и простыми заклинаниями первого порядка. Причём…
Да, я согласен, что это было не совсем правильным, но, всё же, свет ему был ближе. Поэтому я дал ему простейший свет и простейшую тьму.
Тьма, к слову, у него не вышла, от слова совсем.
А вот стрелы света… Стрелы света у него выходили, что надо.
Ровные, чёткие, словно фокусные светлячки. При этом сила в них у него ложилась лучше, чётче, отчего тремя такими стрелами света он спокойно прожёг мой стандартный армейский щит из тьмы.
Меня это, с одной стороны, радовало. С другой… С другой, я не просто начал понимать. Я шкурой ощутил, что я просто напросто ничему не могу научить Макса.
Хм.
Знаете, в чём была самая соль?
Я тогда ещё не знал, но, по факту… Учить его было просто некому.
Нет, стандартные заклинания света, стандартные щиты можно было бы выучить в университете. Даже я мог ему преподавать по учебникам.
Да, в таком случае, учитель из меня аховый. Но такой подход тоже имел место быть.
Ну, и наконец, можно было бы обратиться к церкви.
Да, мог. Посмел бы, после того подслушанного монолога Макса? Нет. Точно нет.
Именно поэтому, мы заставили Кнауфа отправиться в библиотеку за книгами. Он, хоть и поворчал, но всё же отправился за ними. Но, перед этим…
Стоит всё же упомянуть ту ребятню, что взял на учёбу Азимут, и Елену. Девчонку, что мы с Азимутом, пытались пристроить к Эскулапу.