— Вы… вы не представляете, что мне пришлось пережить, — мрачно произнесла женщина. — И вы даже не представляете, чего мне стоило официальное банкротство. Люди, с которыми связался мой муж… Они не…
— Я представляю, — кивнул Кнауф. — Я знаю как работают игорные дома. Особенно подпольные. И какие там заправляют люди — тоже.
Женщина несколько секунд молчала, внимательно осматривая Михаила, а затем спросила:
— Зачем вам вообще ученица?
— Ну-у-у-у… — протянул Эскулап. Рассказывать о том, что он в очередной раз проиграл Максу в нарды, потом в карты, а потом даже в шахматы, получив от него обидный «датский мат», он не стал. — Знаете, у меня есть друзья. Тоже маги и… у всех у них есть ученики. Рожков, к слову вообще троих взял.
— И вы просто решили повторить?
— Скажем так — я оценил смысл ученика, — хмыкнул Кнауф. — И да, у меня богатый опыт, который надо кому-то передать. Рано или поздно мое время придет и тащить его в могилу — редкостная глупость. Книг я не пишу, так как это жутко скучно, а учить богатых оболтусов в университете занятие крайне неблагодарное. Тут уж увольте.
— Все равно, я… я не могу так рисковать и…
Целитель тяжело вздохнул, пригубил чаю и спросил:
— Какая сумма числиться за вашим покойным мужем?
— Сумма… — грустно усмехнулась женщина. — Из семнадцати долговых расписок, я смогла оспорить три. Остальные все еще имеют какую-никакую силу. Это не считая тех долгов, которые числятся не официально.
— Сколько, Светлана Витальевна?
— Около полумиллиона.
Кнауф поджал губы и кивнул.
— Однако…
— Простите меня, Михаил Валерьянович, но я не думаю, что это хорошая идея.
— М-м-м-м… А каким вы видите будущее вашей дочери? — спросил Эскулап. — Вы думаете, что о ней забудут?
— Я только на это и надеюсь, — едва заметно кивнула женщина. — Она все еще имеет статус дворянки. У нее может быть неплохая партия с каким-нибудь небольшим торговцем. Есть все шансы, что она проживет счастливую жизнь и никогда не…
— Я вас понял, — кивнул Кнауф с задумчивым видом.
— Тогда… это все, что вы хотели?
— Да, — Кнауф еще раз пригубил чаю и поднялся и сдержанно поклонился. — Светлана Витальевна.
— Михаил Валерьянович, — кивнула ему женщина.
Кнауф подошел к двери и принялся натягивать сапоги, поглядывая на Светлану. Там уперла локти в стол, прикрыла лицо руками и осунулась.
— Светлана Витальевна, — обратился к ней Кнауф. — Если я найду безопасный способ взять вашу дочь в ученики, вы согласитесь?
Женщина повернула голову, глянула на мужчину и молча кивнула.
— До свидания, Светлана Витальевна, — кивнул ей, надел шляпу и вышел из комнаты.
Глава 9
Помещение ресторации встретило Зарубина привычным запахом дорого табака и пряным ароматом запеченного барашка.
Вошел он чинно. Не торопясь, постукивая тростью и обводя взглядом дорогое убранство заведения.
Шуба на куньем меху была распахнута ровно настолько, чтобы каждый встречный успел разглядеть массивную золотую цепочку карманных часов и идеальное сукно жилета. Дорого, важно, где-то даже чересчур богато. У швейцара на входе даже мысли не возникло заступить дорогу или спросить ожидает ли его кто-то.
— Доброго дня сударь, вам отдельный кабинет или…
— Стол. В углу, где потише, — спокойно произнес Павел Павлович, мазнув взглядом по молодому парнишке.
— Есть такой, — тут же закивал половой и сдвинулся вбок от него. — Извольте, шубу вашу?
Зарубин кивнул, отвел руки и служка тут же снял с него шубу, ловко перехватив трость, которую вернул как только шуба оказалась у него.
— Прошу, — указал он рукой на вход в зал, а после провел его к угловому столику. Павел Павлович огляделся. Место хорошее — весь зал как на ладони, а спина стеной прикрыта.
— Хорошо… — кивнул он и устроился за столом.
Слуга куда-то испарился с шубой, а на другом конце зала его уже заметил другой половой. Он тут же подлетел коршуном, едва тяжелая трость с серебряным набалдашником опустилась на соседний стул.
— Чего изволите, ваше благородие?
— Водочки ледяной, графинчик, — ровно распорядился Пал Палыч, снимая перчатки. — Огурчиков соленых, чтоб хрустели. Ну и картошечки горячей, с укропом да маслицем. Живо давай.
Половой испарился, только пятки сверкнули.
Зарубин откинулся на спинку стула, лениво осматриваясь. Знакомых лиц хватало. Ближе к окнам, справа, пристроился помощник губернского прокурора с каким-то заезжим купцом — явно обделывали свои делишки. Чуть дальше — двое из Государева приказа. Делают вид, что просто обедают, а сами уши греть пытаются, косятся по сторонам. Пал Палыч мазнул по ним взглядом, никак не выдав узнавания.