— Нет… Определенно нет. Похоже на проблемы с пигментацией, но сила света пигменты не выжигает.
— Точно?
— Точно! Если бы выжигала, то ни одного негра с силой света ты бы не увидел, буркнул эскулап Эскулап. Он сидел чуть поодаль, нервно крутя в руках пустую кружку. Вид у него был непривычно серьезный. — Вместо глупостей, лучше давайте кое о чем подумаем. Я тут про Лену и её мать разузнал…
Кнауф обвел друзей взглядом.
— В общем… Ходил я к матери этой Елены. Светлана Витальевна Горубнова.
— Красивая? — усмехнулся Рожков.
— Очень, — кивнул Эскулап. — В ее возрасте и фигура и лицо — просто загляденье, но речь не об этом.
Целитель подался вперед, поставил чашку и и взял чайник, принявшись наливать себе чай.
— Не знаю где, но ее кто-то хорошо натаскал по законам империи. Говорит, что самоучка. Изучала как могла. И она… — тут он взял наполненную чашку и откинулся в кресле. — И она мне обрисовала проблемы с дочерью. Если вкратце, то пока никому до ученичества дела не будет. Однако, стоит засветить ее как подмастерье — к ней тут же придут должники. В теории, они могут шантажом или угрозами заставить ее пойти на их условия и выйти замуж, бросив ученичество. А еще, помимо официальных должников, есть неофициальные. Подпольные игровые дома в Тюмени, имеют к ней вопросы, но… — тут он пригубил чаю и добавил: — Все, что с нее можно было взять — взяли. А если появиться слушок, что можно взять еще…
Азимут тяжело вздохнул, пожал плечами и выдал самую простую идею, какая только могла прийти в его старую прагматичную голову:
— Ну так в чём проблема? Усынови её, да и дело с концом.
Кнауф аж перекосился от такого предложения.
— Ты вообще как себе это представляешь? Она аристократка! И у неё, между прочим, мать жива. Здорова, слава Богу. Какое, к чёрту, усынови? Так нельзя, закон четко прописывает — при живых родителях благородного сословия никакого усыновления посторонними лицами.
Чернов откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. Посмотрел на Мишку, потом на Азимута.
— Женись на Горбуновой, — предложил Константин. — Усыновление и ученичество в семье — обычное дело…
Кнауф вылупил на него глаза так, будто ему предложили украсть у цыган коня.
— Чего⁈
— Ну, так… Пусть брак будет фиктивным, чисто на бумаге для приказчиков. Но тогда ты официально станешь отчимом и сможешь учить Лену на абсолютно законных основаниях. Ни один пристав не подкопается. Правда, есть один хреновый нюанс — долги её покойного муженька тебе тоже официально расхлебывать придется. Примут тебя кредиторы прямо у алтаря.
Кнауф нахмурился. Его взгляд стал острым, цепким, а пальцы слегка задрожали, словно карты перетасовывал. Он пожевал губу, что-то лихорадочно подсчитывая в уме, и пробормотал:
— Надо в таком случае прикинуть, как выплатить эти долги так… чтобы вообще не платить.
Азимут от удивления даже бровь приподнял:
— Это как это?
Эскулап тонко, даже немного ехидно улыбнулся, и в глазах его блеснул знакомый азартный огонек:
— Почти так же, как Горбунов их заработал. Выиграть. Карточный долг, Георгий, штука гибкая. Если знать, с кем садиться за стол. А там долгов на полмиллиона.
— Ско-о-о-олько? — возмутился Рожков.
В этот момент дверь в гостиную тихо скрипнула, и на пороге появился Макс. Пацан был в своей старой мятой рубахе, но шёл как-то странно — аккуратно, стараясь не делать резких движений. Парень держал перед собой сложенную в лодочку ладонь. Он целенаправленно подошел к Чернову и протянул вперед и продемонстрировал содержимое.
Прямо по центру его кожи, не обжигая, светился небольшой, круглый и очень чистый желтый огонек.
— Дядь Кость, глянь, — тихо спросил мальчишка, преданно заглядывая наставнику в глаза. — Такой был в четках?
Константин внимательно всмотрелся в структуру пламени. Никакой ряби или выделения чистой силы, только концентрированная непонятная энергия.
— Такой. Один в один, — Чернов кивнул, чувствуя, как внутри одновременно шевельнулось спокойствие и волнение. — Ты сам сделал или оно…
— Сам! Я понял, как, — кивнул Макс.
Кнауф тут же подался вперед, разглядывая парящий огонек с профессиональным интересом, явно забыв про свои брачные планы. А вот Азимут… Азимут присмотрелся к лицу Макса, потом к его руке. Прямо на щеке у пацана красовалось жирное красное пятно, пальца тоже были перемазаны, чем-то липким. Из-за этого на них налип какой-то мусор, вроед пыли и мелкого песка.
— Макс, — достаточно холодно произнес Азимут. Мальчишка тут же едва заметно дернулся и огонек на ладони парня испуганно мигнул. — Верни банку.