— Не пропускай глазков, — спокойно произнес он. — Мы же не хотим есть картошку в рагу с глазками?
Мальчишка с сомнением осмотрел очищенный клубень, пожал плечами и бросил его в миску с водой.
— И так сварится.
— Несомненно, но картофель должен быть очищен полностью — согласился Кузьма и без паузы продолжил: — Возвращаясь к теме моего монолога… Если на приеме присутствует особа с титулом не ниже баронессы, то хозяйка дома обязана уступить ей место по правую руку от хозяина. Исключение составляют лишь те случаи, когда сам хозяин является носителем титула выше графского. В таком случае…
— Кузьма.
— Да?
— А зачем мне это?
Старик аккуратно переложил нарезанное мясо в сторону, взял следующий кусок и спокойно произнес:
— Потому что вы — Ожогов.
Макс открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл.
— Ну и что?
— А то, что Ожоговы — столбовые дворяне. И незнание правил не освобождает от обязанности им следовать.
— Меня освобождает, — буркнул Макс и взял следующую картофелину. — Я из пекарни. Мне может быть вообще…
— Вы — из пекарни, — невозмутимо повторил Кузьма. — А ваш отец — из рода, которому больше трехсот лет. Это, молодой человек, не пекарня. И в вас течет его кровь. А это значит, что даже если вы выросли на улице, вы все еще остаетесь Ожоговым.
Макс почесал нос тыльной стороной ладони и уставился в миску.
За окном висело серое небо и накрапывал мелкий дождь.
Учитель закрылся в кабинете и выходил только за чаем, причём смотрел так, что желания спрашивать что-либо не возникало.
Азимут еще вчера укатил к себе в поместье и не вылезал оттуда, снова превратившись в местного старого паука. В голове Макса даже мелькнула мысль, а не сбежать ли к нему, чтобы утащить пару банок варенья.
Эскулап же уже три дня как отправился через молнию куда-то. Как понял Макс, он решил привезти Мойшу. Как он это будет делать, мальчишка не знал.
В итоге ученик Мага остался один на один со своей скукой.
Скука была тихая, обволакивающая. Такая, от которой даже лекция Кузьмы казалась хоть каким-то развлечением.
— Подача блюд, — продолжил старик, — осуществляется строго слева. Убирают — справа. Если прибор уронили, гость не поднимает его сам. Это дело прислуги. Смотреть на упавший прибор неприлично. Делать вид, что ничего не произошло — обязательно.
— А если суп на себя вылить? — спросил Макс без особого интереса и взял очередную картофелину.
— Делать вид, что ничего не произошло, — без паузы ответил Кузьма.
— Даже если горячий?
— Особенно если горячий.
Макс хмыкнул. Это было, пожалуй, единственное достоинство аристократического этикета, которое он готов был признать.
— Без Эскулапа вообще тоска, — пробормотал он и потянулся за новой картошкой. — Хоть в нарды поиграли бы.
— Михаил Валерьянович вернётся к вечеру, — произнёс Кузьма.
— Вы так говорили вчера… и позавчера.
Старик промолчал. Возразить было нечего.
Макс почистил ещё два клубня, бросил их в миску, и тут что-то в привычной картине мира слегка сдвинулось.
Мальчишка оглянулся по сторонам, нахмурился и опустил взгляд на ноги.
Левый ботинок отсутствовал.
— Да, блин!
Парень медленно поднял взгляд и огляделся. Подоконник — пусто. Угол у печи — пусто. Табурет у стены — пусто.
— Кузьма, — осторожно произнес он.
— Место хозяйки дома, — не останавливаясь произнёс старик, — определяется не симпатиями, а протоколом. Чувства здесь неуместны.
— Кузьма.
— Что?
Парень уже хотел было спросить про ботинок, но слуга подошел к кастрюле и открыл крышку, собираясь закинуть мясо для варки. Однако, вместо тары с кипящей водой, он обнаружил в ней.
— Максимилиан, — спокойно произнес Кузьма, поддев вилкой ботинок и выложив его рядом на стол. — Я так понимаю это…
— Да, я просто… — смутился Макс. — Оно само как-то…
— Я понимаю, — кивнул Кузьма максимально правдоподобно изображая, что ничего не случилось.
— Вы не сердитесь?
— Я не сержусь, — согласился старик и снова взял нож. — Просто в следующий раз я буду проверять кастрюлю до того, как ставить её на огонь.
Макс потянулся за ботинком, и в этот момент дверь на кухню открылась.
Эскулап ввалился первым — румяный, с торчащими волосами, с мешком в руках. Следом, с кислым выражением человека, которого заставили засунуть пальцы в розетку, вошёл Мойша.
Он осмотрел кухню. Кузьму. Миску с картошкой. Ботинок на краю стола.
Потом посмотрел на Макса.
— Таки, снова ты!
— А я чего? Я ничего, — тут же смутился мальчишка.
— Пойдем. У нас много работы, а задерживаться тут я не планировал, — проворчал Мойша и кивнул в сторону гостинной.