В итоге, Макс ходил к пожарным, от них к кузнецу, а от кузнеца к плотнику и так круга три, пока не нашёл подходящий материал.
Готовил он свой насос… По-моему, за один день справился.
Прошу прощения — справились.
Вы ведь не думали, что его друзья будут сидеть сиднем у Азимута и читать книжки?
Нет, книжки они, конечно, прочли, но только ради того, чтобы смыться в наш подвал.
Старый паук, не смотря на то, что был крайне ворчливым стариком, прекрасно понимал людей и их мотивацию.
Что же до эпидемии и просьбы городничего, то…
Мы собирались выдвинуться утром, вместе с Эскулапом. Для этого пришлось в срочном порядке договориться на счёт транспорта, но уже ночью, когда стемнело, к нам пожаловал гость.
Признаться, поздний визит и от такого человека…
Сулил мало хорошего.
Константин сидел в тёмной комнате и хмуро смотрел в тёмный угол.
Прошло уже около получаса, прежде чем он тихо, шёпотом произнес:
— Как дела?
Тьма в углу едва заметно дрогнула, а затем из неё раздался едва слышимый шепот.
— Сложно…
Чернов кивнул головой и промолчал. Спустя секунду голос из тьмы прошептал:
— Многие… Многие хотят приложить руку…
— Наследство?
В темноте повисла пауза.
— В церкви идёт раздрай, Кость… Слухи про одарённого мальчишку уже обсуждают при дворе… Зарубин… Зарубин давит на своих людей в церкви… Ему нужны рудники и земли на юге.
— Вот ведь упёрся, кретин, — проворчал Константин.
— Земли обещаны… Людям из-за границы… Он получил от них… многое.
Чернов молча покивал головой, пару секунд помолчал и спросил:
— Чего хочет церковь?
— Макса… Макса и твоей крови, Кость. Они хотят, чтобы Макс был с ними.
— Чтобы что? — хмыкнул тёмный маг. — Чтобы сделать из него святого? Запереть в золотой церкви и показывать прихожанам?
— Я не знаю, но… Кое-кто считает его ученичество ошибкой, — прошептала тьма. — Кое-кто хочет, твоей крови. Если ты его не отдашь, те, кто хочет крови… Они пойдут на всё.
— Там настолько царит раздрай? — нахмурился Чернов. — Тебя послушать, они уже тайные ордена начали собирать, чтобы…
— Уже… Уже один как минимум, — отозвалась тень. — Они не будут слушать митрополита или инквизицию. Они пойдут за Максом и за твоей головой.
— Что если Макс не захочет с ними идти? Что если…
— Им без разницы, Кость… Среди них есть те, кто ещё помнит заветы «Очищающего пламени»…
— Сраные фанатики, — процедил Константин. — Такие идиоты и Макса под нож пустят…
— Уверовав в тьму, в его душе, — согласно прошептала тень. — Будь осторожен… Они не будут ждать решения Митрополита… Они уже всё решили…
— Боевые братья среди них есть? — спустя несколько ударов сердца спросил Чернов. — Как у них…
— Плохо. Всего два боевых брата, но они не сидят сложа руки… Их люди сеют смуту в инквизиции.
Тёмный маг тяжело вздохнул. Несколько секунд он молчал, после чего прошептал:
— Спасибо, Захар… На счёт земель и…
— Я сделаю, что смогу, Кость…
— Спасибо, — повторил Чернов.
Тень в углу едва заметно дёрнулась, а затем приняла свое обычное положение. Тёмный маг же молча встал и прошёлся по комнате. Несколько минут он просто расхаживал, но затем замер.
Сигнал от охранной системы Азимута, которую он дополнил своей силой и конструктами, выдал крайне необычный и острый ответ.
— В смысле… — растерянно произнёс Чернов, развернулся к двери и быстрым шагом пересёк небольшой коридор и спустился вниз.
Мужчина подхватил небольшой светильник, поплотнее запахнул тёплый халат и подошёл к двери.
— Доброй ночи, Константин, — раздался скрипучий старческий голос, как только он открыл дверь.
Перед тёмным магом стоял старец, из инквизиторов, в тёплом плаще с мехом и с объёмным рюкзаком за спиной. Константин рассматривал его с пол минуты, затем осторожно сделал шаг вбок, пропуская старика в дом.
Тот кивнул и вошёл внутрь. Чернов же вышел из дома и огляделся.
Полная тишина.
Ни следов, ни теней, даже намека на чужое присутствие.
— Могу я узнать, зачем вы явились среди ночи? — спросил тёмный маг, после того как закрыл дверь.
Старик прошёл в гостинную, поднял руку и зажёг белоснежный светляк.
— Уж прости меня, — проскрипел он и снял рюкзак.
Старец положил его у кресла, отчего в нём что-то лязгнуло.
— Время не ждет.
Константин поморщился от ударившего по глазам света, махнул рукой и в доме загорелся свет. Пройдя в гостинную, он уселся на кресло, напротив старика, и молча уставился на него. Руки при этом он держал на подлокотниках так, чтобы в любой момент выпустить тьму с кончиков пальцев.