— Знатный морозец на улице, — проворчал старичок, снимая с себя тёплый плащ. — А я знаете, иногда докторов слушаю. Стараюсь здоровье беречь.
— Боитесь смерти, святой отец?
— Нет, смерти не боюсь, — мотнул головой старец и уселся в кресло. Тут он покосился на камин, в котором ещё виднелись угли. — Увидеть и сделать хочется побольше.
Константин понимающе кивнул, подхватил силой пару поленьев, лежавших рядом с камином, отправил их к углям и поддал жару, отчего те нехотя, но, всё же, занялись.
— Спасибо, — пробормотал старичок, неуклюже повернул кресло к камину и уселся на край, протянув сухие руки с пергаментной кожей к огню.
Константин с минуту наблюдал как старик отогревает руки, после чего спросил:
— Зачем вы здесь, отче?
— Вы завтра выезжаете на юг, где эпидемия бушует, так?
— Так.
— Вести ко мне оттуда пришли, — произнёс старичок, разжимая и сжимая кисти. — Скверные вести.
Константин нахмурился, но ничего не сказал.
— Любов дохтур там живет, в уезде. Хоть и пьяница редкий, но человек верующий. Он мне весть прислал о той заразе.
— Она не простая? — спросил маг. — Чернуха?
— Слава господу, не она, — произнес Серафим. — Однако, и на обычную хворь не похожа. На улице мороз, люди, как заметили её, по домам сидели. А она всё равно одну семью за другой косить начала.
Тут старичок полез во внутренний карман и вытащил несколько листов, исписанных мелким кривым почерком. Он перебрал бумаги и вытащил один лист и передал Константину.
— Такое на каждом теле опосля смерти появляется. И прихватывает лихоманка, как на душу ляжет. Кто трогал тело или заходил к заражённым может заболеть тут же, через час, а может и вовсе не болеть.
Чернов взял в руки листок и уставился на рисунок. Овал, вниз уходят два изогнутых отростка и один прямой вверх. Под рисунком была подпись «На грудине, два пальца выше мечевидного отростка.»
— Вы понимаете, что это за знак? — холодно спросил Чернов, подняв взгляд на старца.
— Понимаю. Чай инквизиция, а не абы кто, — проворчал старик, повернул голову к Чернову и произнёс: — И ты понимаешь. Чай не только немцев гонял. Так?
— Так, — кивнул маг. — Вы поэтому пришли ко мне?
— Истинно так, — кивнул старичок. — Но не только.
Серафим откинулся на спинку кресла, вытянул ноги к огню и произнёс:
— Был у нас боевой брат. Инокентий. Славный муж. И с силой управлялся — глаз радовался, и душой был чист. Недавно письмо мне прислал, — старичок полез в рюкзак, что стоял рядом и вытащил помятое письмо. — Три дня как. Писал, что разговоры в боевом братстве идут. На тьму зуб точат, митрополита тьмой объятым называют. Говорят про святого, что тёмные прибрать хотят и против церкви обратить.
— Распускать слухи и говорить такое в инквизиции опасно, разве нет?
— Было опасно, лет двадцать назад, — усмехнулся старец. — Когда ещё старые инквизиторы живы были. Те, кто за веру и землю нашу стоял с тобой плечом к плечу, — глянул на него старик, а затем принялся открывать мятый конверт. — Да только Иннокентий мне прислал письмо не за тем, чтобы про слухи жаловаться. Он прислал его от того, что позвали его. В орден звали один. Тайный.
Чернов задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.
— Обещался, на следующий день написать кого видел, где орден находиться и…
Тут старик умолк, вздохнул и перекрестился.
— Придушенного вчера его нашли, царство небесное ему, — произнёс старичок и глянул на Константина.
Тот задумчиво кивнул и покосился на рюкзак.
— Вот я сижу и думу думаю, — продолжил старичок. — С одной стороны, в церкви орден какой-то появился. Пятьдесят лет как вычистили последний, а тут на тебе… А с другой, знаки тёмной коллегии.
— Коллегия была управляющим органом, — спокойно произнёс Константин. — Это знак ордена «Мрак на крови». Фанатики.
— Могли они эту заразу навести, Константин? Фанатики тёмные эти… — внимательно наблюдая за лицом Чернова спросил старец.
— Могли, — кивнул маг, немного подумал и произнёс: — А могли и ваши… фанатики. Дело не хитрое, если знать как. А они ведь знают, как «Мрак на крови» это делал.
— То-то и оно, — вздохнул Серафим. — Душу рвёт и кости ноют от одной мысли новой войны тёмных и светлых, Константин. Не было и никогда не будет смысла в такой войне. И победителей в такой войне тоже никогда не будет. Только проигравшие.
— Что вы хотите от меня?
— Возьми меня с собой, — глянул старик ему в глаза. — Я должен увидеть и донести до митрополита то, что там происходит.
— Это может быть ловушкой, — спокойно, но уверенно произнёс Константин. — Станиславский пришёл не просто с просьбой. У него заверенное губернатором письмо с указанием выдвинуться незамедлительно для устранения последствий эпидемии. Странная оперативность.