Тут парень умолк и сглотнул ком в горле.
Серафим тем временем, глянул на недовольного учителя мальчишки, а затем кивнул ему.
— Глаза открой, отрок…
Макс открыл глаза и глянул на учителя. Вместо зрачков и радужки, в них был сплошная золотистая пелена.
— Вот и первые твои три звоночка… — вздохнул старец с грустной улыбкой. — Ты по снегу ударь, озвони путь…
Макс глянул на учителя. Тот молча кивнул.
Мальчишка приподнял посох как пушинку, одной рукой, и ударил по земле.
Динь-дилинь!
Едва слышно, но мелодично прозвенели колокольчики и, словно кто-то звёзды с ночного неба сорвал, в воздухе повисли тысячи маленьких, почти крошечных огоньков. Словно кто-то палку в костер кинул, да только огоньки как выскочили из земли, да так и застыли.
— Идут! — заорали от пулемётного гнезда. — Идут! Со стороны леса!
Чернов тут же оглянулся на крик и обнаружил десятки тварей, что подсветили маленькие оранжевые огоньки. Тут же из землянки выскочил лейтенант, на ходу застёгивал кобуру.
Он только глянул в сторону леса, как тут же закричал:
— К бою! — молодой офицер, отсиживавшийся в землянке сноровисто подбежал к гнезду и спросил: — Сколько?
— Десятка два! Нет, больше! Тридцать, сорок! — голос сорвался. — Суки, они ползут! Все сразу!
Чернов задумчиво глянул на изменившегося лейтенанта, затем на старца и перевёл взгляд на мальчишку.
Серафим молча смотрел на явление легенды. Секунд десять он молчал, но когда пулемёт выдал короткую очередь, произнёс:
— Если воля на то твоя будет, то ты посох подними. Взмахни так, чтобы посох запел и о землю вдарь…
Макс вскочил на бревно, повыше, чтобы видеть тварей, глянул в сторону тех, что рванули к ним, поднял посох и как следует тряхнул его, после чего ударил о ствол под ногами.
Динь-дилинь — будум!
Все огоньки, что собрались вокруг, словно пчёлы у рассерженного улья, рванули в стороны. Назад, вперёд, вверх, в землю. Они метнулись, оставляя за собой едва заметные росчерки. Только вот не подпалин на снегу, ни тления у деревьев, ни шипения у тварей.
Они прошивали всё насквозь. Пробивали стволы, словно пули, проплавляли снег, словно раскалённые головешки, рвали плоть тёмных тварей, не хуже пулемётов.
Секунда, и всё резко прекратилось. Исчезли огоньки, посох перестал сиять, а из Макса словно стержень вытащили. Парнишка осунулся и повернулся.
Старец на коленях стоит и под нос молитву бормочет, рядом учитель, с глазами заполненными тьмой, под ногами пулемётный расчёт, с опешившими от происходящего солдатами и единственным офицером.
Макс молча присел на ствол, спустил ноги, а посох на колени положил. Задумчиво посмотрел на ноги. Левого ботинка не было.
— Дядь Кость, — произнёс ученик и шмыгнул носом. — Ты про экзамен говорил. На подмастерье. Он ведь в столице будет?
— Да, Макс… — кивнул учитель, убирая силу подальше.
— Мы это… на могилу заглянем? — спросил мальчишка и глянул на учителя.
Тот подошёл к ребенку, присел рядом на ствол и кивнул.
— Заглянем… Камень надгробный нормальный сделаем.
— Угу, — кивнул Макс, вытер лицо рукавом теплой куртки и шмыгнул носом.
Глава 13
Двое солдат сидели на поваленном дереве и молча смотрели на то, как Чернов орудовал солдатским ножом.
— Слышишь, Ген? — не глядя на соратника произнёс первый и вытер лицо в копоти и чёрной жиже. — У тебя та каша осталась?
— Угу, — кивнул второй и глянул на разодранную варежку на руке. Куска явно не хватало. — Рисовая только…
— Давай… Жрать охота…
Геннадий сунул руку во внутренний карман и вытащил плоскую консервную банку с ключиком, которую протянул другу.
— Дай закурить… — произнёс он и глянул на Чернова.
Тот уже запустил руку внутрь твари.
К полудню солнце наконец пробилось сквозь серые тучи, но тепла это не принесло. Оно лишь открыло взгляду то, что ночь и рассвет постарались скрыть в полумраке. Вонь стояла над кордоном знатная. В ней смешивались резкий запах озона от магических разрядов, запах пороха и сладковатый, тошнотворный душок чёрной жижи, что была вместо крови у тварей.
Полсотни с лишним тёмных туш.
Константин не обращал на солдатский трёп внимания. Он стоял на коленях в чёрной, пропитанной чем-то вязким и вонючим, жиже, методично работая армейским ножом. Лезвие с глухим чавканьем входило в затвердевшую шкуру, рассекая плоть. Лицо тёмного мага оставалось бесстрастным.
— Управляющего контура нет, — произнёс Чернов, не поднимая головы. Он вытер лезвие о ком снега и бросил короткий взгляд на Ложкина. — Я подтвердил свой вчерашний вывод. Они автономны. Так и передашь начальству.