Горбунова задумчиво кивнула.
— Это уже многое… объясняет. Однако вы не учли, что светское общество… Достаточно консервативное. И наш брак может выглядеть как…
— Да-да, — кивнул Кнауф. — Помимо того, что мне откровенно плевать на мнение светского общества… Вы ведь помните основную проблему востребованного целителя?
— Да. Нейтральная сторона.
— Совершенно верно, — кивнул Кнауф. — Помимо этого, есть еще и неоднократные примеры того, как достаточно опытные целители брали в спутники жизни простолюдинок.
— Вы… серьезно?
— Да, Светлана. Прецеденты были, и не раз. Увы, это наше бремя. — вздохнул Михаил. — По сравнению с этим, я, можно сказать, поступил еще вполне прилично и не нарушил никаких моральных норм.
— Но я… — неуверенно произнесла Горбунова. Она несколько секунд задумчиво разглядывала Кнауфа, после чего опустила взгляд на чашку в руках и закончила: — Я уже слишком… стара. И наследника вам…
— Чисто технически — привести ваше тело в порядок, чтобы вы могли забеременеть, родить и не потерять в здоровье — дело месяца. Максимум двух, — отмахнулся Эскулап. — Другое дело, что я вас к этому не принуждаю. Постельный вопрос вообще не стоит. Я ведь не зря заставлял тех работяг оборудовать три спальни. Одна ваша, вторая моя, а третья Елены.
— То есть… Я вас как женщина…
— Вы тут ни при чем, — по-доброму улыбнулся Кнауф. — Я целитель. Крайне опытный, и несмотря на то, что выгляжу я неплохо — мне очень много лет. Я уже давно научился контролировать свое тело. У меня нет потребности в соитии для нормального функционирования организма.
— То есть вы… — приподняла одну бровь Горбунова.
— Нет, я все еще могу, не хуже некоторой молодежи, но потребности бегать за юбками у меня нет, — спокойно ответил Кнауф. — Война, к слову, очень хорошо в этом плане помогает. В какой-то период приходится перестраивать свое тело так, чтобы меньше есть, пить, спать и не отвлекаться на женщин. Это, знаете ли, может стоить кому-то жизни.
— Понимаю, — кивнула женщина и вздохнула. — Значит, я… я у вас, по сути, буду как… управленец. Управляющий домом, так?
— Ну, я предполагал так, — кивнул Михаил. — Но есть важный нюанс. Нам с вами все же придется выбираться на светские мероприятия. Протокол-с!
— И изображать счастливое семейство, — добавила она.
— Совершенно верно, — вздохнул Кнауф. — Понимаю, дело не такое простое. Возможно, нам придется потренироваться на… местном светском обществе. Чтобы выглядело убедительно.
Светлана задумчиво кивнула, потом бросила взгляд на целителя и спросила:
— А вы уверены, что надо притворяться?
— Не то чтобы мне было дело до мнения знати по поводу моей личной жизни, но… — тут Эскулап усмехнулся и глянул на женщину. — Как вы себе это представляете? Здравствуйте, мы муж и жена. О, нет, что вы! Брак фиктивный…. Так?
— Нет. Я про другое, — Горбунова провела пальцем по краю чашки и произнесла: — А почему мы не можем быть настоящим мужем и женой?
Кнауф по-доброму улыбнулся и с легкой грустью произнес:
— Простите меня, Светлана. Я вынужден вам сказать прямо — у меня к вам нет чувств. Совершенно. Может быть, если бы я не контролировал свое тело, и появились бы, но…
— То, что диктует тело — это страсть. Влюбленность, если хотите, — спокойно произнесла она. — Любовь, как я считаю, это немного другое.
— И что же, по-вашему, такое любовь? — приподнял одну бровь целитель.
— Осознанное желание заботиться и делать другого человека счастливым, — выдержала взгляд Горбунова, глядя на Кнауфа.
Михаил Валерьянович пару секунд смотрел на собеседницу, затем нахмурился, отвел взгляд и произнес:
— Признаться, впервые таким образом смотрю на брак, — Кнауф пригубил чаю, глянул на Горбунову, затем снова на носок своего сапога. Секунд десять он молчал, после чего признался: — Простите, но я… честно, даже не представляю, с чего начать. Цветы? Стихи? Поцелуй?
Горбунова пожала плечами, так же, как Кнауф, откинулась на спинку и вытянула ноги.
— Я тоже. Я читала несколько любовных романов, но, по-моему, там пишут полную чушь.
— Тогда как?
— Понятия не имею, — пожала плечами Светлана. — Может, у вас есть какие-то идеи?
— Ну-у-у-у… Можно попробовать узнать друг друга получше, — предложил Михаил. — Что вы любите? Шить? Вам нравится рукоделие?
— О, нет… Не нравится. Рукоделию учат всех приличных девушек, вы ведь в курсе. Просто в какой-то момент я поняла, что кроме рукоделия я ничего не умею, а зарабатывать на жизнь как-то надо. А вы? Вам нравится целительство? Вы любите то, что делаете?
— Спасибо, — кивнул Азимут, приняв чашку кофе от Кузьмы.