— Я проверял, Гош, — мотнул головой Константин. — Ни силы, ни фона ее через связь не идет.
В гостиной повисла тишина. Троица сидела молча секунд двадцать. Эскулап, чувствуя напряжение, кашлянул и спросил:
— Слушай, Кость, а у тебя цветка в горшке нет, случаем?
— Какого цветка? — нахмурился Чернов, растерянный от такого вопроса.
— А какой нравится женщинам? — задумчиво спросил целитель.
Чернов и Азимут переглянулись.
— Что? Я просто его подпитаю силой, он расцветет… — начал было Михаил.
— Ты собрался подарить Горбуновой… — начал Константин и умолк.
— Ну, да…
— Ты ведь женишься для проформы, — пытался осмыслить слова целителя Георгий.
— Ну… Да, но никто не мешает мне начать за ней ухаживать. Так? — оглядел друзей Кнауф. — Может быть, у нас действительно что-то получится. Мы официально будем муж и жена, а так как-то проще будет… Изображать.
Азимут глянул на целителя, потом на Чернова и произнес:
— Наш Эскулап сломался! Несите другого!
Глава 17
Эскулап совершил…
Мне хотелось бы сказать — ошибку.
Да, при его навыках и особенностях тела привязываться к одной женщине и строить дом — так себе идея. Нет, дело было не в том, что долгоживущим мужчинам не стоит иметь постоянной женщины. Да, есть нюанс со старением, но для Эскулапа это не проблема. Просто…
Скажем так — я не одобрил его выбор, но я его принял.
На следующий день Елена начала ходить к Азимуту, который начал учить ее основам взаимодействия с силой. Да, не все прошло гладко.
Макс так и норовил сбежать в поместье к Рожкову, чтобы повидаться с друзьями. И да, просто так они повидаться и попить чаю не могли. Из воспоминаний всплывает раскуроченный забор у ворот и смерч, который подняли братья, когда решили закрутить зеркально заклинания.
С одной стороны, ни Азимут, ни я не упускали возможность как следует отчитать мальчишек. С другой — они резко прогрессировали.
Мы, кстати, обсуждали это с Азимутом.
У нас не сходился объем силы, что мы замерили, и то, что мы видели через несколько недель. Прогресс был слишком быстрый. Впрочем, для нас тогда это было все не так важно.
Важно было то, что церковники начали действовать. Причем достаточно прямолинейно.
Азимут, кряхтя, отодвинул пустую вазочку на край стола и уперся взглядом в Чернова. Тот сидел напротив, прихлебывая обжигающий чай. На одной руке не было перчатки, и взгляд темного мага нет-нет да и косился на кисть, покрытую пятнами.
Свет из высокого окна падал на стол, разгоняя книжную пыль небольшой библиотеки, но до большого стола, за которым сидели «ученики», не дотягивался.
— Я понимаю твою гордость, Кость, — негромко начал Азимут, коснувшись пальцами края своей чашки. — Но это зашло уже слишком далеко. У тебя вид, словно ты постарел на двадцать лет за несколько недель. Чего ты ждешь?
— Ничего, — отозвался Чернов, не поднимая глаз. — Я готовлю ритуал. Просто так совпало. Нужна ночь и полная луна на ясном небе.
— Мог бы попросить Эскулапа. Он может разогнать облака ночью, чтобы…
— Чтобы начать ритуал, надо подготовить все ингредиенты, а это дело не быстрое, — вздохнул Константин. — Когда я буду готов — я дам знать. Не волнуйся. Краске нужно только настояться. Просто несколько дней.
— Тогда, может быть, мы поможем или…
— Нет. К Моргане я вас не пущу, — произнес Чернов. — Это не та богиня, с которой стоит встречаться лишний раз.
Азимут недовольно засопел, а Константин продолжил:
— Эта встреча может стоить вам жизни. Я не шучу. Поэтому сделаю это один. — Чернов допил чай и поставил кружку на стол. — Обсуждение закрыто.
В это время за соседним столом кто-то громко и с явным усилием черкнул перьевой ручкой по бумаге. Азимут покосился на учеников.
Макс, сидевший к взрослым боком, поднялся и тянул руку к вазочке с печеньем, но при этом одновременно вытянул шею и попытался заглянуть в листок к Федору.
Лена, сидевшая с краю, стрельнула в него глазами и по тихому подвинула свою бумагу, прикрывая свою работу.
— Сам пиши, — прошипела она.
— А я и пишу, — невинно отозвался Макс и внаглую залез в вазочку на столе учителя и Азимута и таки стащил печенье не глядя. — Просто думаю вслух.
Рожков от такой наглости даже приоткрыл рот, растерявшись, за что его ругать в первую очередь. За списывание или за печенье.
Близнецы, применившие хитрый ход друга, хихикнули, но голов не подняли. Сашка что-то черкал в углу листа, Серега задумчиво грыз кончик ручки и смотрел в листок.
Азимут, краем глаза заметив это движение, тяжело вздохнул и, казалось, уже собирался сделать замечание, но его внимание переключилось на Федора.