— Спасибо за совет, — произнес он и глянул на Чернова.
— Какой?
— Этот, — кивнул Рожков на Федора. — Действительно помогло. Думаю расширить его.
— Почему нет, — пожал плечами Константин. — Тем более что официально его статус выше.
В этот момент рыжий парень выпрямился, отодвинул листок и поднял руку, словно на уроке.
— Я все.
Азимут протянул ладонь. Федор встал, обошел стол и вложил листок в руку учителя. Тот пробежал взглядом по строчкам — сначала бегло, потом медленнее, но брови его поползли с каждым абзацем все выше и выше.
— Неплохо, — сказал он наконец, кашлянул и поднял глаза на Федора. — Я бы сказал — очень неплохо.
Рыжий парень тут же расправил плечи, кивнул и довольно улыбнулся.
— Но раз ты закончил первым, то…
— Скажи мне вот что… — вмешался Чернов, взял листок. — Как изменится коэффициент Нюра твоего заклинания, если противник сможет заставить твою силу «дрожать»? Не вибрировать, не колебаться волной, а именно дрожать?
Федор открыл было рот, закрыл, перевел взгляд на листок, потом на Азимута. Лицо приняло задумчивое и немного растерянное выражение.
— Э-э-э… — протянул он. — Ну, если сила дрожит, то… конструкт рассыпается?
— Рассыпается, — кивнул Азимут. — Если оно уже собрано, но есть нюанс…
Тут мужчина покосился на Чернова и кивнул на небольшую учебную доску у стены.
Константин кивнул, поднялся, взял мел и громко произнес:
— Внимание сюда. Это важно.
Когда он заметил четыре пары глаз на нем, он взял мелок и начертил формулу для расчета фонового излучения во время и после заклинания.
— Вы учили сейчас эту формулу, — начал он, но тут его перебил Макс:
— Точно! Блин, а я про коэффициент забыл… — произнес мальчишка, внося правки в свои записи.
— Смотрите, как использовали эту формулу в бою, — произнес Чернов и обвел коэффициент. — Если начать давить своей силой с определенной частотой, то противник не сможет использовать окружающую стихию в свою пользу.
— В смысле? — нахмурился Федор.
— Чтобы использовать окружающую силу — воды, камня или огня, — надо иметь хотя бы примерное понимание количества силы. Так?
— Ну, наверное…
— Азимут еще вам не показывал, но есть прием для привлечения силы вокруг. Костер может усилить ваше заклинание, или, допустим, водоем неподалеку. Однако если я начну силой выдавать определенные колебания, то они будут сбивать фокус, и сила банально будет как… Как вата. Вы ее просто не возьмете и не сможете использовать…
Тут темный маг глянул на Макса, что опять потянулся за печеньем.
— Макс, призови светляк или еще что-нибудь безвредное, — произнес он.
— А? Ну, пожалуйста, — пожал плечами парень, и перед учителем тут же появился светящийся шар размером с кулак.
Чернов не поднимал рук, не выпускал тьму. Только едва заметно шевельнул пальцем — и светляк исчез.
— Я не вмешивался в заклинание. Я просто выдавал колебания силы, которое и сбило заклинание, заставив его схлопнуться из-за дрожания фона.
— Подумай об этом, — кивнул Федору Азимут. — Формулы хороши, но только тогда, когда противник неуч или не человек. С людьми все гораздо сложнее.
Рыжий парень кивнул и, уже не такой уверенный, забрал листок, вернувшись на место. Усевшись, он задумчиво уставился в свой ответ с видом крайней сосредоточенности.
Азимут повернулся к Чернову, собираясь продолжить прерванный разговор, но в этот момент дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. На пороге появился слуга.
— Господин, — поклонился он. — Прошу прощения за беспокойство. К господину Чернову посетитель. Человек в церковных одеяниях. Говорит, дело срочное.
В библиотеке повисла тишина. Даже перешептывания детей стихли. Макс замер с печеньем у рта. Лена приподняла голову.
Чернов медленно перевел взгляд на дверь, потом на Азимута. Тот молча поджал губы, и в его глазах мелькнуло что-то тяжелое.
— Я надеюсь, что это тот старец, — пробормотал он, поднимаясь с кресла.
Священнослужитель стоял посреди прихожей, не снимая шапки. Высокий, сухой, с длинными седыми волосами, собранными в тугой пучок на затылке. Черная ряса сидела на нем безупречно. Сразу видно — не захолустный батюшка. Скорее привыкший к кабинетам и ковровым дорожкам чинуша.
На груди, поверх рясы, висел тяжелый золотой крест, который он неторопливо и размеренно поглаживал одной рукой.
— Константин Александрович, — произнес он, когда Чернов вышел из библиотеки. Голос с легкой хрипотцой, без тени подобострастия. — Отец Варлаам. Я из Синодальной канцелярии.
Чернов коротко кивнул и прошел вперед, жестом приглашая гостя в гостиную. Азимут, до этого молча стоявший в дверях, не торопясь двинулся следом и сел в кресло у камина. Чаю гостю он предлагать не спешил. Просто сел, сложил руки на животе и уставился на Варлаама, вытянув ноги.