Лев Петрович сидел с довольной миной и поглядывал на очередного лоточника, что укладывал в наплечные сумки пироги.
— И как? Хорошо берут? — спросил он, навалившись на прилавок локтем.
— Так, третий раз прихожу, — усмехнулся худощавый мужичок. — Тут состав шел офицерский. Они-то пирогами брезгуют, но там же и солдат хватает. А этот брат ресторации наши не жалует. Ему бы попроще, да побыстрее. А потом еще два состава было. Там уж народ разный, но теплые пироги только у меня были.
— Ушлый, — хмыкнул Лев Петрович. — Поди еще составы будут? Потому ко мне прибег?
— А то! — усмехнулся мужичок. — У нас работа такая. Иной раз пироги самому доедать приходиться. А иной раз за день месячную выручку поднять можно. Как говорят — куй пока горячо.
— Добре, — с усмешкой кивнул Лев Петрович, провожая взглядом монеты, которые лоточник выложил на прилавок. Девушка у кассы смела их мгновенно.
Мужичок ретировался, а хозяин лавки глянул на замершего в проходе Максима.
— Закончил? — спросил он.
— Ага. Все подмел, все протер. Инструмент на месте, — отчитался парень.
Пекарь хмыкнул, поднялся со своего стула и подошел к прилавку. Выудив пяток капустных пирогов и троицу картофельных, он положил их на прилавок. Немного подумав, он подошел к прикрытому тканью лотку с беляшами и добавил один.
— Справно поработал, — буркнул он и уселся на свое место.
Парень нахмурился. Поглядел на пироги, затем на пекаря и произнес:
— Дядь Лёв, уговор был на монеты, а это…
— Монеты, — усмехнулся мужик и покосился на молчавшую у прилавка девушку. — Монеты платят работникам, мастерам. А ты чего делаешь? Тесто месишь и пироги начинкой заправляешь. Мастером себя возомнил?
— Так уговор был…
— Был, да сплыл, — пекарь наклонился к прилавку, взял беляш и откусил. — Уговор теперь такой: пирогами платить буду. Отработал без нареканий — с мясом получишь. Накосячишь — будешь горелые или непропеченные забирать.
Максим нахмурился, поджал губы и сжал кулаки.
Лев Петрович же, заметив как парень напрягся, спокойно пожал плечами.
— А ты как хотел, босота? — спросил он. — Думал пришел с улицы, лепить тесто научился и гроши тебе в руки тут же посыпались?
— Я не…
— А мне плевать, что ты. Тут я хозяин. Я тут царь и бог. Как я сказал — так и будет. А я говорю тебе — бери пироги. Не нравится — катись ко всем чертям. Ищи, кто беспризорника малолетнего к себе возьмет. Таких как ты, босоты беспризорной, на улицах как грязи. Я любого возьму и он за еду работать будет. Понял?
Максим потупил взгляд, шмыгнул носом и молча кивнул.
— Тогда бери, что дают и вали отсюда, — кивнул на пироги хозяин.
Парень подошел, растолкал ироги по карманам и хмуро глянул на хозяина пекарни.
— Нареканий не было, вы с мясом обещали… — произнес он.
— Не ломался бы, с мясом сегодня бы был, — хмыкнул Лев Петрович, внимательно наблюдая за парнем.
Тот молча кивнул, обошел прилавок и направился к двери. Остановившись у ней, он произнес:
— Завтра не приду. На другую работу пойду.
— Не приходи, — пожал плечами Лев Петрович. — Только тогда и послезавтра тоже не приходи. Если завтра я тебя тут с рассветом не увижу, послезавтра уже другой за тебя работать будет. Понял?
— Понял, — буркнул Максим и покинул лавку.
— Вот ведь босота подзаборная, — рыкнул Лев Петрович, покосившись на девушку. — Я его из грязи значит! Отмыл, работу дал! Кормлю, а он? Видала, да? Придет у меня этот сукин сын… Приползет, да я ему дулю в нос суну!
В этот момент дверь лавки с шелестом открылась и на пороге показался мужчина. Строгий черный костюм, на голове шляпа-котелок, черные перчатки на руках.
— Здравствуйте, ваше благородие, — тут же соскочил со стула Лев Петрович, заметив одежду посетителя. — Пирогов желаете или за хлебушком свежим пожаловали? У нас мука — высший сорт! Ипатьевская!
Мужчина же молча подошел к прилавку, оглядел молчащую девушку и пекаря, а затем достал артефакт. Карманные часы, однако никакого циферблата, а вместо стрелки капелька крови, что замерла по центру.
— Я кое-кого ищу, — произнес он спокойно. — Человека. Девочку или мальчика, лет двенадцати. У вас кто-то еще работает? Может быть у вас есть дети?
Хозяин лавки еще раз оглядел мужчину, глянул на артефакт у него в руке и замотал головой.
— Не берем никого! Сам вот, своими руками пироги леплю. Марфа вот, за прилавком стоит, да то племянница моя, троюродная. С Сердюковки. А больше и нет никого.
— Точно? — уставился в глаза пекаря Чернов.
— Вот вам крест! Брал раньше мальцов, в помощь, да бестолковые, — развел руками Лев Петрович. — То пироги по полу валяют, то денег требуют. А я ведь честь по чести, кормлю, работу даю…