— Да, но за это приходится платить, — грустно усмехнулся мужчина. — Женька где?
— Евгений Викторович ожидает вас в своих покоях, — спокойно произнес старичок и потянул ручку массивной двери. — Второй этаж, направо по коридору. До конца.
— Спасибо, — кивнул ему гость и прошел внутрь.
Мрамор на полу, огромная старомодная люстра под потолком холла. Кованые перила широкой лестницы. Все говорило о состоятельности владельца. Все было чистым, аккуратным, но видно, что роскошь «устала». Где-то трещинки, где-то следы свежей краски. Вроде бы и вазы дорогие с цветами у стен, колонны, но следы ремонта и уныния наводили на эту роскошь ощущение «былого величия».
Чернов прошел через холл, поднялся по лестнице и прошел по коридору. Без стука вошел внутрь покоев и уставился на старика, лет семидесяти. Сморщенный, с недельной щетиной на лице, руки со старческими пятнами. Худой, щеки впали, но глаза…
Глаза были живыми.
— Чернов… — проскрипел он, растянув губы в довольной улыбке. — Костя, сукин ты сын…
Мужчина подошел к старику, встал у кровати на коленях и искренне обнял приподнявшегося на локтях мужчину.
— Ах ты ж мразь, черная… — прохрипел старик и хохотнул. — Вот ведь сукин сын, даже седины нет…
— Я тоже тебя люблю, старый хрыч, — хмыкнул гость, отпустил старика и оглядел его лицо.
Чернов поднялся, глянул по сторонам и подхватил резной стул. Он поставил его рядом с кроватью и кивнул на тумбочку, где стоял с десяток темных флаконов.
— Что, лекари продыху не дают?
— Есть такое, — посмурнел старик. — Недавно приступ случился. Сильно меня скрутило, Кость… Рухнул на веранде, в глазах тьма, в груди пожар. С тех пор ноги не слушаются. Еле двигаю ими.
Константин приподнял одну бровь, откинул одеяло и глянул на ноги.
— Думаю это…
— Не надо, Кость, — проскрипел старик. — Не надо. Я не за этим тебя позвал.
Гость нахмурился и глянул на старика.
— Кость, помнишь, ты меня останавливал? Тогда, с Зарубиными? — спросил он, впившись в лицо старого друга. — Когда я рогом уперся?
Мужчина в черной одежде тяжело вздохнул, откинулся на спинку кресла и кивнул.
— Помню. Зря ты это все затеял, — произнес он. — Я тебя предупреждал. Войны между родами Император не допустит. Никогда. Это угроза и сжигание внутренних ресурсов государства. А ты…
— Дурак был, Кость, — тяжело вздохнул старик. — Теперь-то понимаю, что…
— Когда мы с тобой, еще по молодости, били немцев. Помнишь? Я тебе говорил — не жги поля. И склады не трогай, — глянул на него Чернов.
— Да, я… Злой был, Кость. Молодой, кровь бурлила… Я ведь не знал, что потом кормить их придется и…
— Когда мы с тобой на дальний восток ездили, я тебя предупреждал, что жечь все подряд корабли — это дерьмовая идея?
— Ну, получилось, что сжег людей, так война же… — отвел взгляд хозяин поместья.
— И тогда, на Императорском приеме, я тебя предупреждал — не лезь на него. Нет. Тебе нужна была дуэль. Ты устроил скандал, и…? К чему это привело, Жень? — тяжело вздохнул гость. — Сыновей твоих повыбивали. Внуков и единственную дочь просто утопили. Даже сестру твою не пожалели.
— Как крысы… исподтишка… — прохрипел старик и сжал кулаки.
— А я тебе говорил, — тяжело вздохнул Чернов. — Никакой хорошей драки не будет. Зарубины тихо, методично и верно… вырезали твой род. Ты последний, Жень. Последний из Ожоговых.
Несколько секунд Константин молчал, после чего произнес:
— И все из-за твоего гнева. Я не раз тебе говорил… Твой гнев, твоя упертость сгубила тебя, всех кого ты любил и твой род заодно.
Старик помрачнел, втянул голову в плечи и произнес:
— Твоя правда… Из-за меня все к черту пошло… — произнес он тихо. — Хотел бы все исправить, да… Поздно уже.
Чернов несколько минут молчал, разглядывая старого друга. Впалые щеки, темные круги под глазами. Пересохшие, потрескавшиеся губы.
Затянувшуюся паузу разрушил скрипучий голос Ожогова:
— Слушай, я все понимаю, но… ты можешь…? — неуверенно спросил старик.
Чернов молчал с минуту, разглядывая старика. Обдумывая что-то в голове. После чего в итоге кивнул.
— Да. Могу, — произнес он.
Старик кивнул, помолчал секунд десять и указал взглядом на шкаф, что стоял у стены.
— Там… внизу, на самом полу лежит… Шкатулка. Возьми ее.
Чернов поднялся со стула, подошел к шкафу и открыл дверцы. Осмотрев ровные ряды белья, вешалки с пижамами и домашними жилетами, он опустился в самый них и достал плоскую, деревянную шкатулку.
— Шахматы? Или ты все же снова начал играть в нарды? — усмехнулся Константин.