— Я и сам их с удовольствием… — тут Пальцев кашлянул и глянул на Максима. — Нет, мы не продадим тебя. Мы просто выполняем последнюю волю твоего отца. Он был нам другом… — Захар на секунду запнулся, глянул на Константина и додавил: — Больше чем другом или братом. Мы вместе воевали и многое пережили. Это его последняя просьба, поэтому мы и делаем то, что делаем.
Максим недоверчиво оглядел мужчин. Снова почесал шевелюру и поднялся. Он подошел к столу, отодвинул свободный стол и уселся за него. Глянул на Чернов, затем на Пальцева и, не заметив на их лицах особых возражений, протянул руку к миске с курицей.
Тук-тук-тук!
В дверь постучали, а затем в нее вошел старичок в строгом костюме.
— Константин Александрович, — произнес старичок и поклонился Чернову.
— Кузьма, это он, — не глядя произнес тот, кивнув на парнишку, замершего с нанесенной до курицы рукой. — Последний Ожогов.
Старичок подошел к столу, склонился в глубоком поклоне перед парнишкой и хотел было что-то сказать, но тут вмешался Захар.
— Кузьма, он вырос на улице. Мать мертва и он успел побывать в приюте. Он понятия не имеет как принять твою клятву и как себя вести в приличном обществе.
Старичок выпрямился, оглядел двух друзей и с тревогой глянул на мальчишку.
— Кузьма, нам надо убираться из города, — произнес Чернов, взяв салфетку и принявшись вытирать руки. — Его ищут и сдается мне, скоро они поймут откуда растут ноги.
— Завтра, край послезавтра, Зарубин пошлет кого-нибудь в поместье. Если он узнает, что перед смертью туда кто-то приезжал… — произнес Пальцев.
— Они будут искать меня, — кивнул дворецкий.
— Или меня, — кивнул Чернов. — Если узнают, что я был последним, кто с ним разговаривал. Но суть не в этом.
Мужчина взял стакан, пригубил и продолжил:
— Надо одеть мальчика. Не по статусу, а просто одеть. Поприличнее, но без изысков. Несколько комплектов одежды, нательное белье и что-нибудь теплое. Саквояж какой-нибудь.
— Ему потребуется куда-то ехать? — уточнил дворецкий.
— Вам, Кузьма. Вам. Я хочу, чтобы ты его сопровождал. Ему требуется хоть немного изучить манеры. К тому же, я не уверен умеет ли он читать и писать.
— Я умею! — вставил Макс.
— Хорошо, но манеры он врят ли знает, — пожал плечами Константин. — Я хочу, чтобы вы подвидом дедушки и внука направились в Пермскую губернию. Я последую за вами и буду рядом, но буду делать вид, что сам по себе. Ясно?
— Все понятно, — кивнул старичок и оглядел парнишку с ног до головы.
Тот несколько секунд разглядывал старичка, после чего снова протянул руку к жареному куриному окорочку.
— Руки! — тут же строго произнес Кузьма.
— Что? — вздрогнул Максим.
— Руки мыли, ваше благородие? — приподняв одну бровь спросил Кузьма.
Павел Павлович вошел в кабинет без стука и остановился на пороге.
Внимательно осмотрев простое, но в то же время добротное убранство, он хмыкнул и остановил свой взгляд на Пальцеве, что сидел за столом перед папкой и делал пометки в документе.
— Я не принимаю без записи, — спокойно произнес Захар не поднимая взгляда от документов.
Зарубин хмыкнул, прошел к креслу, напротив стола и уселся в него, вытянув ноги.
— А я смотрю, вечереет, — спокойно произнес он, разглядывая хозяина кабинета. — А окна горят. Думаю, дай зайду… Поговорю, с умным человеком.
Захар молча отложил ручку в сторону и поднял взгляд на незваного гостя.
— Не соизволите представиться…?
Зарубин усмехнулся, откинулся на спинку кресла и сплел пальцы на животе.
— А то не знаешь?
Пальцев секунд пять смотрел в глаза наглого мужчины, после чего вздохнул.
— Павел Павлович, зачем эти игры? Вы могли просто записаться или подождать пока я закончу с делами и отправлюсь ужинать.
— Тут знаешь, какое дело, — слегка подался вперед Зарубин. — Спать не могу, аппетит пропал. Солянка, не поверишь, поперек горла. А все почему?
Тут он прищурился, глядя в глаза Захару.
— Завещание государю лично доставили. Мимо канцелярии, мимо помощников его. Прямо в руки. А завещание — Ожогова. Представляешь?
Гость умолк и на несколько секунд в кабинете повисла тишина.
— А мне страсть, как хочется узнать, кто документы передал. Как сие вышло, что никто из помощников или ближников ни слухом, ни духом. А?
— Понятия не имею, Павел Павлович. Я не шпион, я стряпчий, юрист и переговорщик, а не…
— А неплохо, у тебя тут, — оборвал его Зарубин, откинувшись в кресле. — Без малого десять лет работаешь тут?
— Семнадцать, — мрачно буркнул Захар, понимая что собеседник хочет вывести его из себя.