— Топай отсюда, дядя. Как управимся — сами найдем.
Егорка молча кивнул, развернулся и направился прочь, а главаря тут же дернул за рукав Жорж.
— Старый узнает — шкуру спустит, — зашептал он. — Мокруха вне договора. Петлю на шею и…
— Уймись, — зыркнул на него Щепа, закинул семечку в рот. — Старый сказал слить гастролеров? Сказал. Вот сейчас их и сольем.
Жорж недовольно глянул на старшего, затем в след столичного гостя с рекомендательным письмом из столицы, а затем неуверенно произнес:
— Обосруться. Не мокрушники они.
— А насрать, Жорж. Их либо эти положат, либо мы сдадим Волчаре. Сказано — слить, — беспечно пожал плечами Щепа и юркнул в узкий проход между домами. Одно здание, проулок, еще парочка и Щепа вышел на небольшой пятачок, между двумя зданиями, где на ящиках располагалась колоритная троица.
Здоровяк, почти два метра ростом и лицом с намеками о полном отсутствии интеллекта. Рядом с ним низкорослый подросток лет шестнадцати на вид и еще один мужик с лохматой бородой и засаленными волосами, что торчали из-под кепки.
— Здаров, Поволжье, — усмехнулся Щепа.
Мужик тут же поднялся и хмуря брови уставился на него.
— Что «Старый» сказал? — спросил он.
— Старый сказал, что проверить вас надо, — Щепа кинул семечку в рот, тут же раскусил зубами и выплюнул лушпайки. — Сказал проверить в деле и кровью побрататься.
— Как в книжке? — пробасил здоровяк.
Щепа нахмурился и глянул на Жоржа.
— Ну, тама ладонь режут и руки жмут, — пробасил детина.
— Резать надо, да не ладонь, — усмехнулся местный воротила. — Питейная Кузьмича, тут, рядом, через квартал. Там на втором этаже остановилось трое. Мужик, старик и шкет, лет четырнадцать. Комната на три койки, окна выходят во двор. Шкета на нож. Досмерти.
Тут он снова закинул семечку в рот и спустя пару секунд выплюнул кожурки.
— Дело сделаете — вы местные. Свое дело, свой фарт, своя платежка Старому, — спокойно, словно потребовал пустяк, произнес Щепа. — Нет — тут уж не обессудьте.
— Это твое условие или Старый так сказал? — подал голос мужчина.
— А ты как думаешь, дядя, — усмехнулся Щепа. — Я тут мокруху на поляне просто так подписываю?
Мужик глянул на подельников, затем на Щепу и кивнул.
— Место, право на дало за мокрое.
Макс недовольно сморщился и скривил лицо так, словно последнюю дрянь в рот засунул. Его глаза заметались по комнате, но тут раздался голос слуги.
— Максимилиан, Константин Александрович предупреждал на счет «привкуса» свое силы. По настоящему у вас во рту ничего нет.
— Да какой тут привкус! Тут вонь и мерзость во рту, — возмутился мальчишка. — Словно яйцо тухлое засунул!
— Терпите или просто не пользуйтесь силой, — спокойно ответил Кузьма.
Парень глянул на болт перед собой, затем на слугу и спросил:
— А что еще тогда делать?
— Так как книг у нас с вами нет, то думаю стоит начать обучать вас математике. Хотя бы на элементарном уровне, — произнес он и достал писчие принадлежности и толстую тетрадь. — Думаю стоит начать с элементарного сложения и вычитания.
— Ну, блин, — буркнул Макс понурив голову. — Это же скука смертная!
— Смотря как это воспринимать, — пожал плечами старичок и пододвинул к нему тетрадь. — Давайте начнем с… пирогов!
Максим удивленно глянул на слугу.
— Где пироги? В смысле пироги?
— Представь, что у тебя три капустных пирога, — усмехнулся Кузьма и кивнул на тетрадку. — Запиши. Просто три.
Максим кивнул и послушно нарисовал тройку.
— Тебе дали еще четыре пирога с картошкой.
Мальчишка записал.
— Потом еще пять с мясом… А потом допустим… Еще девять с яблоком. Сколько у тебя пирогов?
— Ну, так… двадцать один, — глянул парень на старика.
— Молодец, — кивнул Кузьма. — А теперь ты с этими пирогами пошел на рынок и продаешь. У тебя сразу купили три с мясом по два медяка и допустим четыре яблоком по пять медяков. Сколько у тебя медяков и сколько пирогов всего осталось?
— Чет вы ерунду какую-то говорите, — буркнул мальчишка. — Как это с яблоком пироги по пять медяков, а с мясом по два? Смясом завсегда дороже идут! По семь, если день не очень. А если на вокзале продавать, под состав какой договориться, то можно и за десять. А с яблоком пирог можно за пять медяков только в зиму продать, да и то, если яблоки не моченые.
— Не суть важно, — вздохнул старичок. — Пускай будет трис мясом по семь медяков и по три медяка за яблочный.
— Так, все равно ерунда! Все знают, что на базаре первым делом пироги с капустой и картошкой уходят. Мясные только зажиточные берут. А они по рынкам редко ходят.