— Я тоже рад тебя видеть, Мойша, — кивнул он. — Как семья, как деньги?
— Таки ты решил, что тебе есть дело до моей семьи? — удивленно произнес хозяин. — А когда мне надо было одевать моего Ёсю в колледж, ты обо мне думал? Или когда Сарочка потребовала шелковое платье, как у Горбуновой, ты думал о ней?
Чернов тяжело вздохнул, подошел к стойке и полез в карман, вытаскивая из него пачки купюр.
— Это все, — произнес он, положив три пачки на стол.
Мойша тут же поправил очки, взял пачку, внимательно осмотрел упаковку каждой, после чего мигом спрятал их под стол.
— Теперь-то здравствуй, старый пройдоха? — наклонил голову Чернов.
Мужчина тут же снял очки, обошел стойку и обнял мага.
— Здравствуй, я таки очень рад тебя видеть!
Тут Чернов глянул на Кузьму и Макса, что остались стоять в дверях.
— Знакомься, этот мальчишка — Максим. За ним — Кузьма.
Мойша оглядел гостей, слегка нахмурился и спросил, глядя на друга.
— С каких пор ты путешествуешь в компании, Костя? Ты таки решил остепениться, или… — тут он глянул на мальчишку, затем на Чернова и неуверенно произнес: — Только не говори, что ты на службе успел гульнуть и это…
— Это сын Жени, — перебил его Константин. — Последний Ожогов. Старик — его слуга рода.
Мойша открыл было рот, глянул на мальчишку и тяжело вздохнул. Опустились плечи, на лбу появились глубокие морщины.
— Я ведь был у него, Костя, я пытался вбить ему в голову….
— Я знаю, — кивнул Чернов и похлопал друга по плечу. — Ты делал, что мог, но это же Женя.
Мойша глянул на парня, затем на старика и спросил:
— Он ведь попросил сохранить его сына, да?
— Да. Мы…. — тут Чернов оглядел зал, заставленный пустыми стеллажами и глянул на друга. — Так, погоди. А где…
— А, ты про это… — хмыкнул торгаш и широко улыбнулся. — У нас тут появились отражëнные воришки. Не местные, гастролеры. Знатно навели шороху. Вот, пришлось приспосабливаться.
Он подошел к стойке, зажал несколько рун и тут же на прилавках появились иллюзии разных предметов: чайники, вазы, часы, оружие, амулеты, серьги и даже несколько подсвечников. Все были с бирками, на которых красовался ценник, но, кое-где, были бирки побольше, с описанием свойств предмета.
— Долго бился над защитой. И таки знаешь что? Нельзя украсть то, чего нет. Пришлось использовать иллюзии, а товар хранить в защищенном помещении, в подвале. Ей богу, я с ними медленно, но верно, превращаюсь в банковское хранилище!
— Они настолько были ловкими? — удивленно спросил маг.
— Таки — да! Представь, у Головиной стянули браслет. Прямо с руки, посреди белого дня! — всплеснул руками Мойша. — Она заметила только в обед, когда муж обратил внимание.
Чернов взял с прилавка чайник с клеймом, повертел в руках и хмыкнул.
— Хорошая иллюзия, — произнес он. — Сам делал?
— Конечно сам, — удивленно глянул на него Мойша.
— А с монетами завязал?
Тут торгаш отвел взгляд и потупился.
— Я в этом больше не участвую, — едва слышно буркнул он, тут же вскинулся и сменил тему: — Да что мы стоим? Пойдем, я вас хоть чаем напою. Вы уже где-то остановились?
— Нет, — отозвался Чернов, что последовал за хозяином. — Я хотел попроситься у тебя пожить несколько дней. И мне ещë понадобиться твоя помощь.
— И почему я не удивлен? Ты же не можешь просто зайти к старому другу. Тебе опять что-то нужно, а я просто подвернулся под руку… — недовольно ворчал он, проведя гостей в помещение за торговым залом.
Там находились небольшая каменная плита с кругами, чайник и целая полка с разным чаем. У дальней стены располагались верстак, пара странных тумб, по виду напоминавших какие-то станки, и стеллажи с коробками и какими-то флаконами.
— Я, конечно, человек простой. Но, таки, всему есть предел терпения!
— За пацаном охотятся, — произнес Чернов, усаживаясь на стул рядом со столом. — Нам надо…
— Зарубин не отпустил удила. Он уже поделил и наобещал долю от наследства Ожогова, да? А теперь, он вас будет гонять, пока не убьëт этого мальца? — спросил Мойша, наливая чайник. Тут его взгляд скосился на мальчишку, что остался стоять в дверях. — Ничего личного, но аристократы своего, обычно, никогда не отдают.
— Наследство-то мое, — неуверенно произнес Макс.
— По факту да, а по ощущениям, оно уже Зарубина, — пожал плечами Мойша и поставил посуду на каменную плиту. Пара рун и круги налились красным. — Ощущения, конечно, в канцелярии не предъявишь, но имея толику смекалки и достаточно жадности… можно что-нибудь придумать.
Мужчина снял с полки чай, достал стеклянный заварник и положил туда несколько шариков.