Что это я? Где-то тут оно было…
Ах, да! Вот же…
— Петька, Петька, Петушо-о-ок… — напевал себе под нос мальчишка лет двенадцати на вид.
Он ловко перехватил длинную отточенную палку, затем кусок теста и принялся его раскатывать. Скалка для такого была мягко говоря великовата, но парень действовал ловко и уверенно. Размять, раскатать, двинуть на край стола, покрытого тонким слоем муки.
— Марфа! Шевелись, дура! Подгорит! — раздался крик из соседней комнаты, где находились печи.
Парень же буквально за минуту наделал кругляшей, тут же поставил свою скалку в сторону и схватил миску с начинкой. Раскидав по ложке на каждый кругляш мятую капусту, он отставил миску и принялся скреплять тесто. Не прошло и пары минут, как он выложил на смазанный противень десяток пирожков, окончательно его забив.
— Капустные! — крикнул он с улыбкой, подхватил поднос и зашел в соседнее помещение. — С пылу с жару, для прожара!
Два шага внутрь, шаг влево. Поставить поднос на стол, в очередь на печь.
Парень оттянул рукав и ухватил им еще горячий противень, что стоял на боку справа от входа и вернулся в свой цех. Работа началась по новой.
— Ать! Зараза… — уронил он горячий противень.
Снова скалка в руках и озорной блеск в глазах. Размять тесто, нарезать кусками, раскатать, разложить начинку, завернуть, выложить на противень.
Обычная работа, что начиналась еще затемно и заканчивалась ближе к десяти часам утра. Сначала хлеб, потом булки и под утро, когда на базаре появляется первый голодный народ — пироги. С мясом, с капустой и с картошкой. Стандартный, самый ходовой товар.
Парень уже заканчивал с последней партией. Капуста была самой дешевой, но и самой ходовой. Миска с начинкой уже показала дно, когда со стороны комнаты с печами раздался грохот и раскатистая ругань хозяина пекарни — Льва Петровича Кулебякина.
— Едрить твою за ногу, да в гроб и печенку!!! Кто так протвень ставит⁈
Его разъяренная физиономия показалась в небольшом пристрое, где парнишка уже лепил пироги.
— Сученышь мелкий! Ты что натворил⁈
Парень вжал голову в плечи и глянул на пекаря.
— Чего я-то? Противень на столе, как велено…
— Ты куда противень поставил?
— Так на стол! — удивленно ответил парнишка.
— На край, на кой-хрен ты его поставил⁈ — рявкнул Лев Петрович, сделал шаг внутрь, сжимая мощные кулаки, но тут же остановился.
Прошептав под нос очередное ругательство, он оглянулся на печь и молча вернулся в к работе.
— Чей-то на край… — буркнул парень, возвращаясь к работе. — Нормально я его поставил!
Мальчишка же сделал последнюю партию, выложил на противень и понес к печам. Поставил на то же место, задвинул подальше и глянул на лежащую на полу свою работу.
Мальчишка нагнулся, подхватил лежавший на полу протвень и глянул на Льва Петровича, что стоял рядом с печью и сжимал свою хлебную лопату, которой орудовал в печи.
— Собери. На противень боком клади, чтобы шов с краю был- буркнул он и отвернулся, заглядывая в печь, на подходящую партию пирогов.
Парень кивнул и принялся собирать капустные пироги. Попутно пытаясь с них сдуть, а где и стереть грязь с пола. Закончив, он поставил порченую партию рядом с последней и направился в свой закуток.
Предстояла уборка.
Хозяин заведения не страдал честолюбием и у своего рабочего места прибрался неохотно. А вот за работниками он следил хорошо. Именно по этому что за прилавком, что в «начиночном» цеху он драл три шкуры, штрафовал, а вот у своего рабочего места, у печей, иной раз подмести ленился.
Через полтора часа, ближе к обеду, когда «хлебная» смена была закончена, паренек снял фартук, оглядел чистый стол, подметенный от муки и вымытый пол, а затем направился в сторону прилавка. Туда, где продавали хлеб и где затаривались лоточники, что с криками и присказками продавали пироги на рынке.
— Закончил, Лев Петрович, — произнес он, найдя взглядом широкоплечего хозяина лавки. — Принимать порядок будете?
Тот сидел с недовольной физиономией и жевал кусок какой-то булки.
— Еще раз так протвень поставишь — вылетишь отсюда. Понял? — рыкнул он. — На улице босоты хватает — без работника не останусь.
Парень шмыгнул носом кивнул.
Здоровяк поднялся, прошел к печам и вернулся с подносом слегка подгоревших пирогов. С швом на боку. Тех самых, что по неосторожности оказались на грязном полу.