— По этой улице, через три дома. Ворота у него новые, из доски строганной.
Макс не стал ничего говорить и молча направился к указанному дому. Тот был чутка побольше, наличники поновее и в глаза бросался не только новые ворота, но и мощная дверь.
— Солдино, — усмехнулся парень, подошел к дому и постучал кулаком в дверь. — Есть кто? Офени мы, за дело поговорить надо!
— Какое дело? Торга нет, лютый у нас! — отозвался голос из дома.
— Так за лютого и разговор!
несколько секунд за дверью воцарилась тишина, после чего послышался скрип затвора и в проеме показалась голова бородатого мужчины.
— Ты, чего малец? А где…
— Я у офень старший. Разговор за лютого. Что отдашь, если мы его изведем?
Мужчина посильнее открыл дверь, глянул по сторонам, а затем на мальчишку.
— Чушь не пори, сопляк! Заходи, пока эта тварь не…
— Я тут стою, у лютого на виду, а вы по домам все прячетесь. Кто из нас сопляк? — с вызовом произнес Макс. — Со мной вояка справный. Оружие у нас есть. Что дашь, если лютого изведем?
Староста открыл дверь, вышел на крыльцо и глянул в сторону леса, откуда уже не первую ночь приходил лютый. Цепкий взгляд заприметил Чернова, что снаряжал обрез и машину, во дворе соседа.
Секунд двадцать он молча переводил взгляд с машины, на мальца, после чего произнес:
— А чего надо?
— Ну, ты дядь, прям, как маленький! Денег надо! — усмехнулся Макс. — Сколько даш?
Староста недовольно поджал губы, еще раз глянул на Чернова, а затем на мальца.
— По закону за лютого денег не берут, когда из Кустовки…
— Ну, так ждите своих из Кустовки, а мы поедем. Может он этой ночью и скотину задерет, а может и в дом кому полезет, — пожал плечами Макс. — Дело делаем или ждать будете?
Мужик недовольно засопел и принялся чесать бороду. Тут его взгляд скользнул на мальчишку, лет пяти, что показался в дверях, и он произнес:
— Сколько хочешь?
— Тысячу! — не моргнув глазом произнес Макс, взяв цену с потолка.
— Ты в своем уме, малец⁈ За тысячу я тут всю деревню перестрою, скотину на всех наберу и останется еще на трахтур, поля перепахивать! — в вылупил глаза староста.
— Так, ты спросил сколько хочешь! Я хочу тысячу! А сколько ты дать можешь?
Мужик снова принялся чесать бороду и поглядывать на Чернова, что внимательно рассматривал лес.
— Триста. И то, всем селом собирать будем, — буркнул мужик.
— Ну-у-у-у… Я думал, у вас село не бедное, — сморщился Макс. — Вон, и дома справные, и сарай с сеновалом у каждого дома.
— Триста, больше не дадим, хоть режь, — уперся мужик. — Нету больше.
Макс тяжело вздохнул, оглядел мужика и произнес:
— Жалко вас. Подерет людей эта тварь. Пусть будет триста, но шкуру и печень мы себе заберем, на продажу. Идет? — мальчишка плюнул на руку и протянул ее старосте.
Тот с недоверием посмотрел на нее, затем на мальчишку и, сморщившись пожал руку.
— Идет! Но если он вас задерет, Бурлака вашего мы себе оставим! И никакой предоплаты! Как сделаете, так и сочтемся.
— Ясное дело, — усмехнулся Макс. — А бурлак… Зачем нам мертвым та машина? На тот свет ехать?
В этот момент, с поляны, где находился Константин, послышался оглушительный взрыв и в воздух потянулось черное облако.
Макс тут же сорвался и помчался вперед. Подбежав к машине, он быстро открыл дверь, схватил старенький небольшой револьвер, и метнулся к Константину.
— Обещал ведь! — на ходу возмущался он. — Обещал без меня не начинать!
То, что это скорее всего медведь я понял сразу. Да, были нюансы с его силой, но это точно был медведь. Волк, он обычно умнее. Он не заходит с одной стороны, всегда осматривается, а тут, судя по короткому рассказу мужика из деревни, шел на пролом. Шел всегда с одной стороны.
Так, обычно, действуют медведи.
Что же до того, что я начал без Макса, то…
Во первых — это было просто безопасно. Я попытался отвлечь его, чтобы тот не мешал в ходе самого процесса. Во вторых — я не начинал. Начал этот зверь. И то, что он начал первым, заметив меня, говорило об одной очень важной вещи.
Он уже вкусил человеческую плоть.
Тогда у меня была мысль, что деревенские нас обманули, но по факту оказалось, что вкусил он прошлой ночью. Как раз тем парнем на велосипеде, которого отправили за подмогой. В кишечнике нашли его старенькие наручные часы.
И как только эта тварь меня заметила — ринулась не раздумывая.
У измененных силой тварей, вкусивших плоть, не остается разума. В и голове только одно: «Жрать!».
Черная туша, размером с крупного быка неслась к нему быстро, одним махом перепрыгнув овраг у леса. Без рева, без прелюдий, к которым были склонны медведи или волки. Он шел как таран, неумолимо приближаясь.