— Твоя плата на сегодня, — буркнул он и сунул противень в руки парня. — Отмоешь потом.
Парень глянул на десяток капустных пирогов, а затем на пекаря.
— Не нравится — проваливай, — сложил на груди руки тот.
Мальчишка молча кивнул и направился в сторону своего цеха, где находилось корыто, в котором он отмывал посуду.
Пекарь же молча прошел к своему месту и уселся. Взяв недоеденную булку, он оторвал кусочек и глянул на молчавшую все это время Марфу за прилавком.
Слегка пышная девушка, в сарафане, на подвязках, что подчеркивал грудь глянула на хозяина пекарни.
— Что смотришь? — буркнул он. — Дисциплина! Все должно быть четко, правильно. А то ишь… кто в лес, кто по дрова! Еще б мне на голову противень поставил!
— Вторую неделю работает, — отозвалась девушка. — И ни одной монеты до сих пор не видел.
— И что? — хмыкнул мужик. — Я теперь каждому беспризорнику платить должен? Не наработал он на монеты. Пусть спасибо скажет, что пожрать дали.
Девушка молча отвернулась. Секунд десять он рассматривала механическую кассу перед собой, после чего произнесла:
— Зря вы так. Максимка видно, что работящий. А если уйдет? Снова учить будете заморыша какого?
— Куда он уйдет? — хмыкнул Лев Петрович. — Сирота. Взрослый больно, на паперти ему не дадут ничего. В приют сам не пойдет. Слыхал сбегал уже оттуда. А тут ему кусок хлеба. Никуда он не денеться. Завтра же прибежит…
Лев Петрович поднялся, закинул остатки булки в рот и направился в сторону печной.
— За товаром гляди. И оборванцев сразу гони, моргнуть не успеешь, они весь прилавок утащат!
Максим пролез через гнутые прутья забора, пробрался через кусты и выскочил на небольшую клумбу, что находилась возле доходного дома.
Парень осторожно, чтобы не зацепить цветов, пробрался к торцу здания и юркнул в маленький пристрой, в котором был спуск в подвал. Пробежавшись по лесенкам, он толкнул скрипучую дверь и оказался в кочегарке.
— Я дома… — произнес он, подошел к столу и вывалил из завернутой рубахи десяток пирогов.
Парень глянул на маленькое оконце, через которое пробивался луч света, потом оглядел комнатушку и тяжело вздохнул.
— Сука этот Кулебякин, — произнес он, пододвинул к себе керосинку и достал небольшую зажигалку. Поделка, из гильзы и кусочке кремния, чиркнула, выдала небольшой огонек, а спустя несколько секунд комнату осветила керосинка.
— Опять ни копейки не дал, скот такой, — проворчал парнишка. Он нагнулся и зачерпнул кружкой воды из ведра, что стояло на полу. — Я главное все по уму делал. И пироги лепил, и выставлял противни вовремя, а этот козел сам мой противень опрокинул, так еще и меня виноватым сделал.
Парень взял небольшую гнутую подставку из стальных прутков, установил ее на керосинку и поставил кружку сверху. Тут его взгляд скользнул по небольшому столику. Стол был из старых досок, всего с одной ножкой. Одной стороной он прижимался к кирпичной стене и крепился к ней парой старых ржавых уголков. На нормальный стол не было ни денег, ни места, где его разместить.
Максим протянул руку под подобие матраса из мешка и соломы, достал фотографию улыбающейся женщины и примостил у стенки. Так, чтобы было ощущение, что она на него смотрит.
— Думаю валить от него надо, — произнес парнишка и полез в единственный шкафчик в каморке. Достав оттуда мешочек, он заглянул внутрь. Тот был почти пуст. Пару щепоток сухого черного чая, не больше. — Не собирается он платить. Совсем. Только мозги пудрит. То штрафует, то вот… Брак вешает. Ладно хоть поесть дает.
Парень взял чуть-чуть чая, буквально пол щепотки, и закинул в кружку с водой, что уже грелась на керосинке.
— Керосин последний. Я завтра снова к Мальцеву пойду. У него должно скопиться работы. Может нальет баклажку, — произнес парень, взял один пирог и присел на кровать.
Максим откусил пирог и сморщился. Не смотря на то, что снаружи пирог был слегка подгорелым, внутри рядом с начинкой тесто оказалось сырым.
— Вот ведь сука… Специально что-ли? — буркнул он и глянул на фотографию. — Мам, ты глянь, что подсунул, козел!
Мальчишка тяжело вздохнул, посмотрел внутрь пирога, а после глянул на фотографию.
— Да, не ругаюсь я… — проворчал он, скинул ботинки и залез на матрас с ногами. — Обидно просто…
Парень поежился, взял один пирог и положил перед фотографией. В полной тишине, в полумраке который едва разгоняла керосиновая лампа, он откусил пирожок и принялся его жевать.
— Подсолить надо начинку лучше, — произнес он, после того как проглотил. — Пресновато…