Мальчишка пододвинул к себе сумку, навалился на неë и спросил:
— Вы сражались, да?
— Угу, — кивнул Константин. — Зачищали город и сражались.
— Никто не спасал?
— Пытались по первости, — кивнул маг. — Твой отец, Воробей и Азимут. Они втроём пытались вытаскивать тех, кто ещë не сильно заражён. В первую очередь детей, потом мужчины, но… Их было всего трое.
— Мой отец умел лечить? — нахмурился Макс.
— Не особо. Да, там и уметь особо нечего с чернухой. Но силы у него было чёртово море, — кивнул маг.
— У них получалось?
— В какой-то степени да, но потом мы это дело бросили.
— Почему?
Чернов молчал секунд двадцать, молча рассматривая костер, а потом вздохнул и произнес:
— После одной деревни, где они вытащили всех, кроме стариков, они вернулись почти пустыми, — Чернов взял веточку с краю костра, глянул на уголëк на кончике и сунул еë в костер. — У нас уже тогда начался бой. Они попëрли нахрапом. Особо не прячась, под защитой артефактов и прикрытием магов. Наши отвечали как могли. Мы ударили всем, чем могли. Хорошо ударили, пробили защиту, завязалась битва между нами и их магами, наша пехота перемалывала противника, но тогда…
Чернов поднял взгляд от костра и глянул на Макса.
— Воробей погиб просто потому, что не удержал щит. Он сразу ушëл в сторону, пил зелья, обходил их магов, чтобы выждать момент и ударить в спину, но, когда попытался, его размазали так, что собирать пришлось по частям.
Макс нахмурился.
— С того боя твой отец и Азимут больше не занимались лечением. Зачищали обычным оружием, — ответил Константин, помолчал и взял очередную ветку. — Как-то так…
— Вы говорили, что мой отец дружил с воробьем, — произнёс мальчишка.
— Дружил. Своеобразным образом, но очень дружил, — кивнул учитель. — Он его и собирал. Пол мешка смог найти.
Макс поежился, несколько секунд молча поглядел в костёр, а затем произнёс:
— Ну, тут же не было… немцев.
— Не было, — кивнул маг. — Но привычка экономить осталась.
Макс несколько секунд молчал, потом поднял взгляд на учителя и произнес:
— Тот старик сказал, что война ушла. Что война кончилась, а в вас она осталась навсегда… Он наверное про это говорил.
Константин хмыкнул и пожал плечами.
— А ты меня учить лечению будешь? Ну, чтобы заразу всякую лечить? — спросил он, спустя ещё секунд десять.
— Я не знаток. Я боевой офицер, но кое-чему научу, — кивнул маг. — И отведу к тому, кто в лечении понимает больше меня.
Макс серьезно кивнул, сел ровно и немного поправил сумку, после чего улëгся у костра и произнёс:
— В следующий раз, я сам справлюсь! Вылечу всех… Вот увидите…
Константин улыбнулся. Едва заметно, правым уголком рта, но, всë же, улыбнулся.
— Ты щит до сих пор поднять не можешь. Самый простой, — произнёс он. — Заклинания лечения намного сложнее.
— Я справлюсь, — произнёс Макс, потëр глаза тыльной стороной ладони, а потом добавил: — Вот увидите…
— Спи, — произнёс Константин и тяжело вздохнул, возвращая взгляд в костёр.
— Дядь Кость, — с полуприкрытыми глазами произнёс мальчишка.
— М?
— А они точно ничего не чувствовали?
— Только голод, Макс. Только голод…
Послышались шаги.
На свет от костра вышел Кузьма, с чистой посудой и одеялом. Он молча подошёл к Максу, что уже мирно посапывал, и укрыл его. После он сел рядом и взглянул на Константина.
— Куда мы теперь?
— На северо-восток, — ответил маг. — У меня друг там живёт. У него большие земли и город во владениях.
Кузьма кивнул и спросил:
— Надолго мы у него остановимся?
— Надолго, — кивнул Чернов. — Пока у Макса не получится хороший щит и пара атакующих заклинаний.
— А как же…
— Зарубин скоро узнает, что мы офени на бурлаке, — ответил маг. — Новость разлетиться. Церковники не будут делать тайны из нашего участия.
Слуга кивнул и покосился на мальчишку, что едва заметно подергивал ногой во сне.
— Как он?
— Хорошо… С ним всë хорошо… — задумчиво ответил Чернов.
Кузьма кивнул, несколько секунд помолчал, а потом спросил:
— А с вами?
Константин хмыкнул, глянул на старика, вздохнул и произнёс:
— А со мной не очень…
Машина катила по разбитой дороге медленно, объезжая выбоины и лужи, оставшиеся после недавнего дождя. Бурлак рычал двигателем, но уже не так уверенно. Макс сидел на переднем сиденье, поджав ноги, и держал в воздухе маленький железный шарик от подшипника. Шарик дрожал, вращался, падал на ладонь, снова поднимался — и так уже третий час.