— Ожогов там был, он и детей спасал.
— Спасибо, отче, — тут же встал и поклонился Зарубин. — Знали бы, сколько ног стоптали, чтобы его найти. Я…
— Сядь, — ледяным тоном произнëс Иннокентий.
Павел Павлович едва заметно дëрнулся, от такого обращения, но, всë же, сел.
— С ними маг тëмный, — проговорил мужчина, продолжив перебирать чëтки. — Сильный. Чернов фамилия. Из армейских.
Тут Зарубин молча кивнул, задумчиво уставившись на монаха.
— Малец тот, Максим, чист душой. И разум его тьма не запятнала… — тихо пробормотал Иннокентий и уставился на собеседника. Выждав несколько секунд, он добавил: — А вот тëмный маг…
Павел Павлович хмыкнул, снова постучал пальцами по столу и спросил:
— Чего хотите отче? Не ходите вокруг да около… Мальца этого в монахи хотите? Пусть отказывается от наследства, передаëт земли и…
— Вот про это я… — грустно улыбнулся Иннокентий. — Всë у вас так: деньги, да земля. Властью упиваетесь. А то, что душу чистую тьмой пачкают — плевать вы хотели.
Зарубин усмехнулся.
— А я думал, с прошлой войны примирились.
— С кем мириться? — слегка наклонил голову священнослужитель. — С тьмой? С некротами, да тëмными тварями? Думай, что несëшь, Павел. Чтобы церковь, да…
— Хотите, чтобы я тëмного этого… — тут Зарубин провëл пальцем по горлу и выразительно поднял бровь.
Священнослужитель хмыкнул, взял кружку и пригубил отвара, не дав никакого ответа.
— Хорошо. Найду людей нужных, — произнëс Павел Павлович и спросил: — Где он сейчас?
— Они двигают на восток, — произнес монах. — Они на старом бурлаке. Притворяются офенями.
Зарубин молча кивнул и поднялся.
— Где их видели в последний раз?
— Сургут, — ответил монах. — Они там встали на постой. Машину продавать собрались. Торопись.
Зарубин кивнул и направился прочь, надев на голову шляпу.
Сургут…
Неплохой город. Не такой большой, чтобы в нëм была суета, но, при этом, достаточно большой, чтобы в нëм было всë, что нужно. Лавки, мастера и достаточно большой ассортимент ингредиентов.
Зачем нам ингредиенты?
Все просто.
Я решил, что дальше не побегу. Не стану скрываться или пытаться петлять как заяц. Я решил, что мы задержимся в Сургуте на достаточно долгий срок. Я рассчитывал, что мы тут перезимуем, а уже потом двинем дальше.
Почему именно Сургут?
Просто потому, что тут жил Азимут — Рожков Гоша.
Да, поначалу, мы двинули прямо к нему. Он жил за городом, в своëм поместье, хотя я бы назвал это просто небольшим дворцом.
Я знал, что с возрастом у Азимута портился характер. Он стал ворчливым и нелюдимым. На свои обязанности городского мага, он плюнул уже как лет десять. Основное его занятие было просто распитие чая на летней веранде, или проба варенья в кресле у очага.
Наше появление у него вызвало…
Как не удивительно — негодование.
Видите ли мы портим размеренное течение времени и вносим сумятицу.
В принципе, я ничего другого от него и не ждал. Азимут вырастил детей, дал им образование, устроил в столице, а сам спокойно доживал свой век у себя в поместье.
Но, не смотря на это, я точно знал, что без его ведома в Сургуте не чихнëт ни одна мышь. Он знал всë, контролировал большинство процессов в городе и окрестностях. Любое большое дело или сделка, изначально, проговаривалась с ним.
Либо на веранде, под чашку чая, либо у камина, под тот же чай и очередное варенье.
Я частенько вспоминаю молодого Азимута. Как он шутил, как работал. У меня есть мысль, что его тяга к поисковым заклинаниям и астралу, повлияла на него. Он настолько привык подсматривать, подслушивать, что превратился…
Старый паук!
Да-а-а-а. Макс про него точно сказал. Он стал похож на старого паука, что сплетает паутину и сидит в своëм коконе, пока муха не попадется.
И да, Макс его раздражал не меньше, чем меня попервости.
— Гость — только первые три дня, — произëес старичок с блестящей лысиной на голове. — Дальше — он нахлебник.
Он выразительно глянул на Макса, что тянулся чайной ложкой к вазочке с вареньем. Тот замер, нахмурился и пожал плечами.
— Так мы только вчера приехали! — воскликнул он.
Чернов, что сидел за столом, усмехнулся и покосился на Георгия, что едва заметно дëрнул щекой и вздохнул.
— С чем пришëл? — спросил он, подняв чашку и пригубив чаю. — Я на тот свет не собираюсь. Тут слишком интересно.
— Женя умер, — спокойно произнëс Константин и так же взял чашку с чем. — Я его провожал.
Азимут помолчал несколько секунд, а после коротко кивнул. Он несколько секунд разглядывал Макса, после чего спросил: