— Время сколько? — спросил он и глянул на небо, пытаясь прикинуть который час по солнцу.
— Часа три уже, — подала голос Лена.
— Пора мне, — произнëс Макс и кивнул на рыжего, что сидел на старом, обшарпанном стуле. — Дай!
— Чего?
— Стул, говорю дай.
— Зачем? — удивился Фëдор.
— Лень домой пешком идти, — со скучающим видом произнес Макс.
Федор поднялся, растерянно глянул на ребят и отдал ему стул.
Ученик мага же поставил его спинкой от себя, уселся на него, взявшись руками за спинку, поджал ноги и ударил по ножкам ногами, словно он не на стуле, а на кобыле.
— Пошла!
В этот момент, ножа стула согнулась под действием трансмутации и телекинеза и выставилась вперед. Сначала неторопливо, но затем более уверенно стул зашагал прочь от рынка.
Мальчишки с открытым ртом наблюдали за Максом, что с прямой спиной ехал на стуле по улице, совершенно не видя его лица.
По лбу ученика бежал пот, нижнюю губу он прикусил, но продолжал одновременно сгибать четыре ножки под действием трансмутации и телекинеза.
Гордо, с достоинством, не забывая кивать прохожим, что смотрели на него, как на явление царя в глухомани.
Позёр!
В этом и был весь Макс.
Сделать наконец десяток големов с контролем на кровь и избавить жителей от крыс и мышей?
Нет! Это ведь скучно!
Трансмутацию чистой силой и телекинез на каждую ножку? Восемь заклинаний с точным расчетом, чтобы повыделываться перед сверстниками?
Конечно — да!
Ему было важнее показать свою значимость. Получить удовлетворение от раскрытых ртов, чем сделать что-то реально полезное.
Да, я понимаю, что он был ребëнком. Понимаю, что все мы разные и общественное признание в какой-то момент может быть важнее для человека, чем его сила, чем достижения или финансовое состояние. Но…
Когда до меня дошли слухи, о его «покатушках» на стуле через центр города, я изрядно рассердился.
Големов он делает из-под палки. И при этом на стуле катается!
Вылилось это всë в то, что я запретил ему выходить из подвала, пока он не закончит всех големов. Пригрозил, что есть и спать он будет там. В сыром экранированном помещении.
И знаете, что?
Один день наказания и ужинали мы уже все вместе, в столовой.
Он закончил за день.
После ужина, за чаем он в наглую, в ультимативной форме потребовал варенья. Причем не сливового, а малинового, которое я отдал Кузьме, чтобы тот его за раз не слопал.
На следующий день мы договорились испытать боевых големов, в карьере рядом с городом. Макс взялся наловить десяток крыс и мышей, чтобы опробовать каждого голема.
Однако, уже вечером пришлось перенести наши испытания.
Азимут подал сигнал.
В Сургут приехали люди.
И они приехали за нами.
Глава 17
В тесной комнате, прокуренной и пропитанной запахом кислого пива и старого сала, покачивалась единственная лампа в жестяном абажуре.
Висела тишина, в которой за столом сидел главарь наёмников и поглядывал на двоих подельников.
Глава наёмником, Кривой, сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в руках пустую рюмку.
— Хорош сиськи мять, — хрипло начал он. — Дом ты, Лихой, нашëл. То, что у него подвал экранированный — нам с того ни холодно, ни жарко. Кто там в доме? Прислуга?
— Чернов с пацаном и стариком-дворецким. Живут тихо. Днём маг по городу шастает, пацан то у Рожкова, то в подвале железки свои ковыряет. Ночью — как повезëт, — ответил худой жилистый парень лет двадцати пяти, с выбритой до блеска головой. Он сидел на низкой койке с топчаном из соломы и ковырял под ногтем небольшим стилетом. — Ночью их надо брать. Вломимся через окно второго этажа, пока спят. Чернова в расход сразу, чтоб не пикнул. Пацана — мешок на голову и в подвал. Сказано — живым. Остальное — не наши проблемы.
Третий — высокий, худой, с аккуратной бородкой клинышком, спокойными глазами и флегматичным выражением лица. Он подпирал стену спиной и задумчиво поглядывал на щель в ставнях.
— Глупо, Лихой, — спокойно возразил он, глянув на лысого парня. — Чернов — тёмный. В темноте он как рыба в воде. А ещë, он армейский. Мы даже войти не успеем. Лучше днём, когда он в магистрате. Пацан один в доме. Старик — не воин. Два человека хватит: один держит мальчишку, второй ждёт Чернова у двери. Со спины, стилет с ядом в почку. Дело в шляпе.
Кривой тяжело вздохнул и стукнул стопкой о стол.
— Дерьмово это всë пахнет, — проворчал он. — Яд, ножиком по горлу… Если правда, что этот Чернов армейский, если он ещë и воевал, то он нас размажет, даже пикнуть не успеем.