За широким столом, покрытым старой потертой доской нард, сидел Азимут. Перед ним стояла чашка с чаем, пепельница, а в руках он крутил пару кубиков. Он то перекатывал их, то иногда с легким стуком ложил на доску. Лицо его было сосредоточенным и чуть недовольным, словно он уже заранее знал, чем всё закончится.
Чуть в стороне, у самого края веранды, за маленьким чайным столиком сидели Чернов и Макс. Оба держали в руках по чашке горячего чая. Макс дул на свой, то и дело поглядывая то на Азимута, то на небо. К удивлению учителя вазочку с вареньем он игнорировал.
— Дядь Кость… а он точно придёт? — тихо спросил мальчишка в очередной раз.
— Придет, — спокойно ответил Чернов, не отрывая взгляда от доски. — Хотя он и в завязке с азартными играми, но если зовет Азимут, то… Он не откажет.
— А если нет?
— Туч не было, — кивнул на черные тучи учитель. — Он двигает их сюда, чтобы быстро переместиться.
Новый раскат грома прогремел ближе. Стёкла в окнах задрожали.
Азимут недовольно постучал кубиками по доске, потом тяжело вздохнул и пробормотал себе под нос:
— Долго тебя еще ждать, старый хрыч?
И в этот самый момент во дворе полыхнуло.
Яркая, ослепительно-белая молния ударила точно в центр мощёной площадки перед верандой. Раздался оглушительный треск, запахло озоном и чем-то паленым. Из столба света, ещё искрящегося голубыми разрядами, чуть не споткнувшись вывалился человек.
Мужчина в сером, слегка помятом костюме, с причёской, торчащей во все стороны, словно он только что сунул пальцы в розетку. В правой руке он сжимал небольшой саквояж, левой принялся приглаживать волосы, которые тут же вставали обратно.
— Свершилось чудо! — громко, с азартом крикнул он, едва успев затормозить перед ступеньками. — Старый хрен решил на смертном одре взять реванш! Признаться, я думал в следующий раз мы увидимся на твоих похоронах!
Мужчина взбежал по ступенькам, поставил саквояж на пол и, не спрашивая разрешения, плюхнулся на стул напротив Азимута.
— Я ожидал чего угодно, честно, — Он потёр ладони и хищно улыбнулся. Язва, склероз, катаракта… Но чтобы ты позвал меня в нарды⁈ Я удивлен, польщен, растерян и…
Тут Азимут молча положил перед ним два кубика. Ни слова. Только взгляд — тяжёлый, сосредоточенный.
Эскулап хмыкнул, взял кубики и пару секунд рассматривал Рожкова, совершенно не обращая внимания на Константина и ученика. Затем он так же молча бросил кубики.
Два шестерки.
— Какая неожиданность, — буркнул Азимут, глянув на кубики.
Чернов тихо усмехнулся. Макс тут же наклонился к учителю и спросил:
— Это тот лекарь, про которого вы говорили?
— Он, — кивнул Константин. — Михаил Валерьянович Кнауф. Мы звали его Эскулапом. Маг воздуха. Один из сильнейших, кого я видел.
— А это он навел грозу?
— Он. Специально, чтобы пройти через разряды молний, — спокойно ответил учитель и пригубил чаю. Его взгляд сместился на тучи, что уже начали редеть и сдвигаться в сторону.
— А как он… Это больно?
— Больно и неприятно, — кивнул Чернов, поглядывая на двух стариков, что уже начали партию. — Видимо, его это не останавливает.
Макс удивленно глянул на учителя, а затем на Эскулапа, который уже азартно бросал кости.
Игра пошла жёстко. Кубики стучали, фишки переставлялись. Азимут играл сосредоточенно, почти молча. Эскулап — громко, с комментариями и подколками.
— Видимо тебя жизнь ничему не учит, — смеялся он после очередного удачного хода. — Ты реально думал, что мне не выпадет четверка?
Азимут молчал, только хмурился сильнее.
Через двадцать минут Рожков окончательно. Опять. Он тяжело откинулся на спинку стула, достал платок и вытер лоб, а затем взял чашку с чаем.
Эскулап же с довольной миной потянулся, достал саквояж и вытащил кожаный пенал.
— Честно, я думал ты все. Окончательно опустил руки, — произнес он, открыл его и вытащил табачную трубку. — Столько проигрывать и все равно биться — это отдельный вид искусства…
Забив трубку, он создал на пальце огонек и принялся попыхивать сизым дымом.
— Ну, или сексуальная девиация.
Азимут цокнул языком и покосился на Чернова. Эскулап проследил за его взглядом и расплылся в улыбке.
— Ба! Костя! — спохватился Кнауф и поднялся. — Прости родной, я действительно настолько увлекся, что даже…
— Ничего, — усмехнулся Константин. — Я понимаю. Сколько вы не играли?
— Лет двадцать, наверное, — пожал плечами целитель.
— Восемнадцать, — подал голос Азимут. — Восемнадцать лет, четыре месяца и три дня.