Звук был такой, будто кто-то рванул горшок пороха прямо под крышей. Стёкла на чердаке вылетели наружу с мелодичным звоном, а следом вырвался клуб белого пара и лёгкий запах озона.
Трое магов даже не повернули головы. Чернов спокойно сделал глоток чая. Азимут только чуть приподнял бровь. Эскулап продолжил крутить в пальцах кубик от нард, который, зачем-то, прихватил со стола.
— Ладно… Я займусь, — невозмутимо продолжил Михаил, — Но при условии, что он будет со мной играть в нарды.
— Придумай как его уговорить, — хмыкнул Чернов. — Я не стану его заставлять.
— Ты его учитель и…
— Ты сам слышал. Ему наскучило с тобой играть на пятой партии, — усмехнулся Константин и покосился на Азимута, что расплылся в довольной улыбке.
— Ла-а-а-адно… Ладно, — спокойно произнёс Кнауф.
В этот момент с лестницы из подвала послышались быстрые шаги. Из подвала поднялся Макс. Лицо у него было чумазое, копны волос на голове торчали вправо, словно на мытую голову дул огромный фен слева, а на щеке красовалось небольшое черное пятно. Он молча подошёл к столу, отодвинул стул и сел.
Чернов посмотрел на него поверх чашки.
— Я тебе говорил — заполняй силой аккуратно. «Воздушный кулак» может рвануть из-за небрежности. У него нет точки приложения, он не вытянется от переизбытка силы как «Воздушный клинок»
Макс шмыгнул носом, потёр щёку рукавом и ответил:
— А чего не сказал, что каменный шип тоже может рвануть?
Азимут, который до этого молчал, усмехнулся и произнёс:
— Чтобы он рванул, в него надо вбухать… Погоди. Ты сколько в него влил?
Макс пожал плечами, взял со стола вазочку с вареньем и спокойно зачерпнул ложкой.
— Психанул немного. Он в песок сыпался, вот я и вдавил в него силу…
В гостиной повисла тишина. Только потрескивание дров в камине и тихий звон ложечки о вазочку. Все смотрели на мальчишку, что без малейших угрызений совести трескал варенье, даже не попросив чаю.
Эскулап медленно повернулся к Чернову и Азимуту. На его лице было написано искреннее изумление.
— Нарезной ствол вместо каналов. Вот ему?
Пожалуй, это было самым сложным.
Да, Макс был действительно крайне сообразительным и умным мальчиком. У него был талант манипулировать силой, но это его дурацкая черта — психануть и вбухать кучу силы — это было настоящей проблемой.
Если бы не экранированный подвал, с выходом в районе чердака, дом бы точно не выдержал его регулярных психов.
В этом, кстати, был и плюс. Когда я слышал как что-то взрывается, или как вылетают окна, это значило, что он дошёл до кондиции. Он готов слушать и точно соблюдать углы, соблюдать пропорции и воспринимать, наконец, о чём ему говорят.
На освоение, на крайне посредственном уровне, ученических заклинаний у него ушёл почти месяц. Да, долго, но это были не первоначальные глупости вроде жмени песка брошенной в нужную сторону или потока огня, а вполне оформленные заклинания.
И да, как только они начали обретать нужную форму, как только они стали эффективными, проблема стала явной.
Сила дрожала, отчего заклинания получались нестабильными и крайне «рыхлыми». Стоило выплеснуть немного сырой силы и они тут же расползались. Да, это можно было нивелировать тренировками, однако все мы понимали — дальше будет только хуже.
Эскулап занялся построением модели каналов, изредко отлучаясь на зов власть имущих, а я…
Я углубился в местные проблемы.
И начал я с кладбища.
Макса я взял с собой. И нет, тут не было никаких моральных принципов обучения. Я банально передавал ему знания о том, почему кладбища надо было экранировать.
Я объяснял ему о фоне силы, о последствиях бесконтрольного распространения силы и о том, что будет, когда метки Морганы начнут выцветать.
Да, суть проста: смерть должна двигаться, иначе, при застое, она может спровоцировать появление нежити или тварей поопасней, что, собственно, уже наблюдали местные, в виде призраков.
По большому счёту, если никто не подумает кладбищем воспользоваться в своих кровавых изысканиях, ничего особого не произойдёт. Призраки выцветут, сила так и будет застаиваться и «протухать», но, как говорится: Зачем доводить до такого?
Руны мы поправили за день. Я прочёл положенную молитву и оставил подношение, в виде белых цветов по центру кладбища.
А уже на выходе, я услышал её тихое дыхание за спиной, а затем пришел зов.
Меня звали с севера.
Недалеко, километров двести, не больше. Но звали настойчиво, с претензией на силу.
Отказываться от такого зова, особенно после знака благословения от Морганы, я не стал.