Поначалу, он был жутко напуган. Он причитал, пытался уговорить меня решить дело миром, а когда я, наконец, донёс ему мысль, что выбора нет, то…
Его словно переключило. Станиславский оказался крайне предприимчивым человеком. Как мне кажется, он живёт принципом: «Не можешь остановить — возглавь!». Он сразу уточнил насчёт зрителей, выяснил безопасную зону, выбрал место с возвышением неподалеку и принялся уговаривать меня сделать там трибуны для уважаемых горожан.
Сюрреализм данной ситуации был в том, что я шёл на это мероприятие, на бой до смерти, но выглядело это словно я пришёл на ярмарку. Не хватало столба с цветными лентами, скоморохов и зазывал на кулачные бои.
Я не фанат дуэлей, особенно одаренных людей, но у меня есть такой опыт. Но эта… Эта дуэль, честно, была самой странной в моей жизни.
Сюрреализм в чистом виде.
Городничий, в старомодном, но тем не менее отличного покроя костюме. В цилиндре, с тростью, стараясь сохранить спокойное и отрешенное выражение лица, спрашивает ритуальную фразу. Народ на трибунах притих так, что было слышно шелест деревьев. И Макс, что хмуро смотрел на меня в первых рядах на трибуне.
Да, я его предупредил, что его попытаются спеленать, вне зависимости от результата боя. Он уже выдавал вполне приличные каменные шипы и воздушные лезвия. Щит его тоже не дрожал и он наконец научился им манипулировать. Я был спокоен за него, тем более, что прибывшие люди были не только без дара, но и не прихватили с собой артефактов.
Что же до самого боя, то…
— Михаил Валерьянович, — подошел ближе мужчина с короткой бородкой и поправил ворот белоснежной рубашки. — Может вы меня все же просвятите? Зачем это?
Мужчина кивнул на двух магов в поле, чуть ниже по склону, что подняли над головой руки. Над руками проявилась их стихия.
— Не то, чтобы мы не интересовались, но одарённых у нас… один. А лезть в правила дуэли с магией мы…
— Понимаю, — вздохнул Эскулап. — Демонстрация стихии перед боем — это своего рода приличное появление. Раньше, лет сорок назад, это считалось надменностью, насмешкой над противником если вам угодно, но сейчас — это правило хорошего тона.
— Вот как? — удивленно поднял брови мужчина. — Отчего же?
— Раньше дуэли очень часто заканчивались смертью… Семён Евгеньевич, так?
— Совершенно верно, — кивнул мужчина и пригладил короткую аккуратную бородку.
— Так вот. Раньше, любое преимущество могло спасти тебе жизнь. Поэтому, в бою насмерть подобная демонстрация считалась… Скажем так: самоуверенным поступком.
— А как же сейчас? Бой ведь до смерти, верно?
— Верно, но после недовольства государя, из-за гибели одарённых, был вынесен неофициальный запрет на бои до смерти.
Семён Евгеньевич нахмурился, пробормотал что-то одними губами и спросил:
— Соколов, да? Покушение на государеву кровь?
— Именно так. Любов, по факту, не имел отношение к государеву роду, но его супруга — да. И, в результате, за ту дуэль Соколову впаяли покушение, со всеми вытекающими, как раз из-за неудовольствия государя. Война только прошла. Одаренных мало, а они, как звери дикие, друг другу глотки грызли.
В этот момент, от парочки быстрым шагом, в сторону трибун и магического щита, рванул городничий. Семён Евгеньевич же сделал шаг и более тихим голосом спросил:
— Не поймите меня неправильно. Мы всей душой за Константина Александровича, но… Есть ли вероятность его проигрыша? Всё же, соперник иностранец и опытный бретер…
Эскулап хмыкнул, покосился на стоявшего рядом с ним дворянина и с лёгкой улыбкой спросил:
— Сударь, прав ли я буду, если мне на секунду померещиться, что в данном славном городе имеет место быть… тотализатор?
— Что вы! — тут же отшатнулся мужчина. — Ну, какой тотализатор? Кому он нужен в нашей глуши? У нас всего лишь дружеские споры. Так, сотню другую можем поставить исключительно для азарта и развлечения. Никакого тотализатора и прочих неприличных…
— Как жаль, — поджал губы Эскулап. — Признаться, я и сам довольно азартный человек.
Аристократ с удивлением осмотрел Кнауфа, оглянулся на трибуны и произнёс:
— Может быть вы тогда загляните к нам, Николаевым, как-нибудь вечерком?
— Не откажусь, но сразу предупрежу — в картах я хорош…
В этот момент раздался свист и резкий хлопок.
Шотландец ударил первым. Он ударил по чёрному щиту тёмного мага водным лезвием и тут же выдал ещё одно. Затем ещё и ещё, с каждым разом поднимая темп.
Удары сыпались и сыпались, заставляя щит Чернова дрожать. Казалось вот вот и он лопнет, прогнется и, рассчитывая на это, О’коннор резко отскочил, скрестил руки на груди, а затем резко раскинул в стороны.