БУДУМ!
В темный покров ударила глыба льда, разлетевшись на осколки.
Осколки вспахали землю, на зрителей налетела волна ледяного ветра, в небо устремились ошметки темного щита, что падали по округе тягучими ошметками.
А два мага так и стояли на поле, смотря друг на друга.
— Ну, как? Я вас удивил, сэр? — крикнул О’коннор с легкой улыбкой.
Чернов молча кивнул и сделал несколько шагов к противнику. Тот вскинул руку, произнёс заклинание, но ничего не произошло. Он нахмурился, произнёс ещё раз, но…
— Всё кончено, Шон, — спокойно произнёс Чернов, приблизившись.
— Вы… Что произошло? — неуверенно произнес О’коннор и щелкнул пальцами, затем ещё раз, пытаясь нащупать силу.
— Вы мертвы, Шон.
О’коннор сглотнул, непонимающе уставился на Константина и приложил пальцы к запястью. Глаза расширились, он глубоко вдохнул, а затем прислонил пальцы к шее, пытаясь нащупать пульс.
— Я…
— Это были остатки силы в вашем теле, — кивнул Чернов. — Они иссякли.
Несколько секунд бретер стоял и молча смотрел на противника.
— Когда?
— Последний удар вашего сердца до первого лезвия, — ответил Константин.
Шотландец кивнул, опустил руку и покосился на зрителей.
— Как это… будет? — спросил он.
— Вы просто потеряете сознание. Навсегда, — спокойно ответил маг.
— Здесь и сейчас?
— Да. Вы держитесь на своём даре. Он на исходе.
О’коннор грустно усмехнулся, прикусил нижнюю губу и кивнул. Затем его улыбка стала шире и он спросил:
— Но последний удар был хорош? Так, сэр?
— Хорош, — кивнул Чернов. — Вы меня удивили.
Шотландец глубоко вдохнул, затем ещё раз, словно не мог надышаться, кивнул и тихо произнёс:
— Не дайте упасть лицом в грязь…
Сразу после этих слов он начал заваливаться на Константина.
Тот подхватил его и аккуратно положил на землю, повернул на спину и с тяжелым вздохом покосился на притихшую трибуну.
БУДУМ!
Ещё раз полыхнуло где-то с краю, затем ещё раз и ещё. С краю толпы зрителей началось мельтешение, крики.
Чернов молча сложил руки за спиной и направился в сторону шума.
Достойный был человек.
Он понял, кто я такой. Где я служил и как мы бились. Он прекрасно знал, что ему ничего не светит, но…
Не согласен с его выбором, но уважаю, что он его сделал.
Да простят меня жители этого прекрасного города, но я не собирался делать показательного выступления перед ними. Мне было… Немного тошно от того, что по воле судьбы, мне пришлось убить приличного и, судя по тому, что я успел о нём узнать, образованного человека. Человека с манерами и чёткой, пусть и чуждой мне, моралью.
Я сделал всё чисто.
Не хотел, чтобы его искорёженное тело потом было захоронено в этих землях. Я остановил его сердце, не став отпускать дар.
Не эффектно и пресно?
Возможно.
Но, я считаю, что так надо было поступить.
Можете считать, что мне просто импонировал этот человек.
Что же до Макса…
Макс сработал на отлично.
Он держал конструкты щита на кончиках пальцев и, как только его схватили и потащили в сторону, он направил в него силу. Толпу растолкало в стороны.
Двое мужчин достали ножи, но Макс, как я ему и объяснял, был в своём праве. Он ударил магией.
Как итог — почти два трупа.
Почему почти? Дело в том, что Макс еще плохо контролировал объём силы. А тут ещё и испуг, нервы. Вот и получилось, что от одного противника с ножом осталась верхняя половина туловища. От второго вторая половина. Замаскированному священнослужителю он снёс голову.
Допрос при городничем мы устроили позже, но суть была не в этом.
Самое главное, что произошло на этой дуэли, заключалось в том, что Макс первый раз убил живого человека.
Да, защищаясь.
Да, вывернув после желудок себе под ноги.
Да, с трясущимися руками на пару дней.
Но он сделал это.
Я искренне верил, что это его отрезвит. Что это даст ему толчок, который направит в нужное русло. Что он станет более ответственный, собранный и целеустремленный, но…
Прошла неделя с момента дуэли. Город гудел, обсуждая увиденное. Придумывались теории, рассказывались небылицы, а Макс…
Макс действительно стал целеустремленней. У него появилась тяга к учебе, но всё, как обычно, пошло не по плану.
Всё пошло не по плану с момента, когда Эскулап провёл вмешательство в структуру каналов моего ученика.
Глава 20
— Ты чего такой хмурый? — спросил один из близнецов и толкнул в плечо Макса. — Опять мурыжили цифрами?
— Не, магичить его скуку заставляли, — подал голос второй близнец.
Макс тяжело вздохнул, покосился на мальчишек, а затем перевел взгляд на телегу у края рынка, на которую пара мужиков грузили мешки с мукой.
— Колись, ваше магичество, — с усмешкой произнес Федор. — Чего случилося?
— Да, я… — нахмурился парень и неуверенно произнес: — Там, после дуэли…
— Ты про то, что тебя повязать пытались? — почесал рыжую шевелюру заводила. — Так, на тебя же с ножами кинулись. В своем праве был.
— Священник без оружия был, — произнес Сашка и покосился на брата.
— У него лента какая-то была, — не согласился тот. — А ну как придушить пытался.
— Антимагическая она была, — буркнул Макс. — Чтобы я магичить не мог.
Ребятня переглянулась.
— А хмурый то ты чего? — пожал плечами Федор. — Тебя выкрасть пытались, а ты их упокоил.
— Да, я как-то… — нахмурился Макс. — Живых людей раньше не…
— А то разве люди? — подала голос Ленка. — За монету человека как тварь на базаре продать хотели.
— Ну…
— Я знаешь, что слышал, про оленеводов? — вмешался Федор. — Говорят, когда сын взрослеет, отец его с собой на охоту берет. А когда сын заснет или отвлечется, он его убить пытается.
— Брехня… — тут же вставил Сашка.
— Так, за что купил, за то и продаю, — недовольно буркнул Федор. — Это так они, проверяют детей. Мол уследит или нет. Если справится и заметил — взрослый. Если нет — детё еще.
— Они бы так всех детей перебили, — усмехнулся Серега. — Но то, что оленеводы рубяться знатно — это да. Правда ружья они особо не жалуют.
— Еще чего! — возмутился Федор. — Мне батя рассказывал — им ружья продавать запрещают. На каторгу за это можно на десять лет попасть! Они и так крови попили знатно. А если уж с ружьями — совсем изведут.
— Макс, — толкнула мальчишку в плечо девочка. — Чего нос повесил? Они же первые начали.
— Да, я как-то… — неуверенно протянул парень.
— А может в пекарню, — кивнул на приметное здание Сашка. — Дуньку шуганем искрой, а?
— Не-е-е-е! Потом пирогов не купим, — буркнул Федор. — Чай не дураки, видели уже искры Макса и сразу смекнут.
— Это да, искру уже не бояться, — вздохнул Серега. — Вот бы она у тебя двигаться могла, а не просто в одном месте искры сыпать.
— Чтобы двигалась надо на предмет ее завязывать, — неохотно проворчал Макс.
Мальчишки тут же переглянулись.Федор нагнулся и взял с мостовой камень в пол кулака.
— Во! Сюда сможешь?
— Ну… — Макс почесал голову и неуверенно произнес. — Наверное смогу. Только держаться будет не долго. Камень — так себе носитель.
Мальчишка взял камень в руки, нахмурился и принялся вливать силу в камень, стараясь сформировать из нее связку, что выдавала белые искры, на подобии бенгальских огней.
Секунда, вторая, пятая…
— Ну, вроде как… — неуверенно произнес Макс и протянул камень обратно.
— А чего он не искрит? — глянул на обычный серый кусок камня в руке Федор.
— Стукни его, он и заискрит, — ответил Макс и добавил: — Наверное…
Заводила подошел к углу кирпичного дома и хорошенько приложил по стене.
Ничёсе! — выдал он и вытянул руку подальше от лица. Камень в его руке искрил словно бенгальский огонь. — А ну!
Парень как следует размахнулся и швырнул камень в проулок.
Яркая, разбрасывающая во все стороны искры звезда метнулась по проулку, но на излете камень выдохся и упал на землю обычным булыжником.
— Видали⁈ — тут же глянул Федор на остальных, что с довольными лицами наблюдали за полетом камня.
— Еще! — тут же захлопала в ладоши Лена.
— Блин! А если к кошке привязать камень такой⁈ — тут же выдал’гениальную' идею Серега.
— И на рынке запустить! — добавил Сашка.
— Во кипишу будет! — загорелись глаза у Фёдора.
— Надо металл, — буркнул Макс. — Заготовку надо нормальную сделать, чтобы долго держалось.
— Гвоздь? — тут же выдал Фёдор. — У моего отца кузница. Там всякого лома хватает.
— А напильники есть? — тут же прищурился Макс. — Чтобы рунами искры привязать.
— Есть, как не быть… Только, — тут Федор почесал подбородок и прищурился. — Придется мне с отцом в кузнице поторчать.