Провокационный вопрос.
Аня посмотрела на меня с удивлением, ожидая ответа. Это была прямая критика её, отрицание части её сути. Агрессия по отношению к самой себе. Агрессию я не признавал ни в каком виде, всегда легко её обнаруживал и никогда не мог стерпеть.
— Вы не правы, дед Коля. Это не две личности. Она одна, просто моя Аня очень разная, как гранёный алмаз.
— Другого я услышать от тебя не ожидал. Вы истинные противоположности, я даже завидую вам немного, — улыбнулся дед Коля.
— Я совсем забыла, — встрепенулась Аня. — Сэр Майкл, Вы общаетесь с моим отцом? Можете попросить его оставить меня в покое?
— К сожалению или к счастью, я предоставлен сам себе.
Аня посмотрела на него внимательно, после на лице отразилась тревога.
— Не переживайте за меня. Винтеру Кригу нет до какого-то апотекария никакого дела, уверяю Вас. А ты, парень, — обратился он ко мне, — неплохо изменил мою леди Аннабель.
— О чём он? — не понял я.
— На всём Олдвинде никогда не было человека, за которого она бы переживала. Теперь их целых два, и я в их числе, — гордо закончил дед Коля.
Глава 14. Аннабель Лютая
Мы сидели на лавочке и кушали пирожки. Их у нас было по одному, Аня съела свой и поглядывала на мой.
— А выходить замуж обязательно? — задалась она вопросом так внезапно, что я едва не подавился.
— Если не хочешь, можешь не выходить. У тебя и паспорта-то нет здесь, наверное, — пожал я плечами. — Хочешь укусить?
— Угу, — она откусила от моего пирожка маленький кусочек, следя за моей реакцией. Увидев одобрения, откусила ещё один побольше, прожевала. — По паспорту мне уже сорок три, нужно новый достать.
Она просила не говорить о её возрасте, поэтому я проглотил свой вопрос.
— Ты хотел спросить, — подняла она бровь.
— Это про возраст.
— Мне триста сорок один.
Я всё же подавился пирожком.
— Триста сорок один год без секса? Ну ладно, первые лет пятнадцать не считаются, но остальные!
— То есть я на триста восемнадцать лет тебя старше, а ты… Переживаешь за меня! — вдруг смутилась она. — Я выйду за тебя замуж и нарожаю тебе детей!
Тут уж я смутился.
Мы с ней сидели, два красных придурка, на лавочке. Я с остатками своего пирожка, который больше в глотку не лез.
— Хочешь?
— Ага, — она подставила ладошку, а я ей пирожок поднёс ко рту. Она ухватила его зубами, смешно уставившись на меня. Прожевала. — Ты мне так жопу раскормишь пятидесятого размера. А чего ты смутился? Ты не хочешь детей?
— Да так, — буркнул я. Она опустила взгляд. — Мы знакомы меньше недели. Не кажется тебе, что всё очень быстро у нас развивается?
— Ну да… — принялась она рассматривать свои пальцы.
— Нет, ну ты смотри, тебя эта скорость не смущает?
— Неа.
— А как же церемонии? На одно колено встать, предложение тебе сделать?
Она скривилась.
— Я понял, — кивнул я. — Ну что, гугли тогда, как загс работает, пойдём сделаем тебя Аней Шрёдингер, — хохотнул я. Она похлопала глазами. — Я серьёзно! Ты права, чего тянуть. Я тянул с Викой год, в итоге после грандиозной свадьбы мы прожили полгода и разбежались.
— А что-то изменится?
— Ни-че-го. Не хочешь, можем не расписываться.
Мне снова захотелось её потискать, я прилез поближе, обнял её, щупая за бока. Она обняла меня, пряча руки под свою же байку оверсайз.
— А кто за детьми здесь следит? — спросила она, развивая тему.
— Как договоримся. Если я работаю, то ты за детьми следишь.
Она задумалась, нехотя кивнула.
— А работа по дому?
— Ну у тебя и скорости, — рассмеялся я и пощекотал её. Она, истерично хохоча, попыталась вырваться, но после лишь крепче ко мне прижалась. — Обычно, — я стал вспоминать жизнь в деревне, когда у Кузи уже был ребёнок, — одна стирка в день, приготовить покушать на пару дней и убрать не во всей квартире, но хотя бы в комнате и на кухне, посуду вымыть, развесить бельё, проутюжить, разложить стопками, чтоб проще было потом искать. Ещё еду с магазина таскать, чтоб было из чего приготовить, одежду покупать, лекарства там всякие.
Я вспоминал это с улыбкой, потому что учился в школе, а после школы помогал по дому. В основном я, конечно, готовил, но иногда и убирал, и утюжил, и полы мыл вместе с Кузей, когда их малая болела.
— Ну-у, — протянула Аня, — это как-то…
— Много? Я понимаю. Но у нас, я думаю, я буду стараться взять хотя бы половину на себя, — обнадёжил её я.
— Ты? На себя? — потрепала она мои волосы.
Я ничего не понял.
— Как хочешь, но вообще это не много, я бы и сама справилась, — гордо заявила Аня. — А что сегодня вечером делать будем?
— Моя жизнь обычно скучная, — предупредил я. — Это тут безумные деньки. Ты ж понимаешь, что большую часть времени я просто сижу за компом?
Аня кивнула.
— И что сил после работы на что-то активное у меня нет.
Она опять кивнула.
— И что…
— Ты затворник, и весь из себя скучный такой. Я знаю, зато ты мой, — повисла она у меня на шее, а после поцеловала так, что я забыл, о чём говорил. Она посмотрела на меня после поцелуя: — Будем вечером смотреть про твоих сисястых нарисованных баб, а потом пойдём погуляем по улице, но не долго, потому что нужно решить вопрос с отцом.
— Как скажешь, Ань, — пожал плечами я.
Что угодно и куда угодно, лишь бы с ней.
Мы ехали на другой конец города, в какие-то дворы, нашли там заброшенное здание, пролезли в дырку в заборе, зашли внутрь. Это была недостроенная парковка, сырая и пыльная. Входя в здание, Аня что-то сделала и мне стало щекотно.
— Месть за щекотку? — уточнил я.
— Невидимость. Теперь ты невидимка, как и я.
— И можно делать всякие непотребства на виду у всех?
— Ну у тебя и мыслишки, — буркнула Аня, а сама шагала красной, словно рак.
— Ну, там, шнурки связать узлом. Телефон в другой карман переложить, — пояснил я. — Хотя на твоё лицо посмотришь, и там мысли только…
— Да! Потому что на третьем свидании парень девушку… как это слово? Домагивается. А ты не домагиваешься. Потому что я запретила. Но то, что я запретила, а ты выполняешь, это, конечно, ты молодец, но мог бы и не выполнять!
Я расхохотался, а она помотала головой, остановилась.
— Там будут люди с оружием, могут начать стрелять. Стой на месте и не шевелись.
Я увидел, как вокруг меня надувается купол, словно мыльный пузырь. На плечи лёг незримый груз, хотелось где-то что-то почесать, но у меня не было того, что мне почесать хотелось — странное чувство.
Мы поднялись на второй этаж и из полутени вырисовались семь силуэтов: шестеро однотипных парней с пистолетами и автоматами, напоминающих гопников с района — спортивки, кеды, шорты, майки, байки, взгляды туманные и невероятно уверенные в себе. В середине строя стоял Игорь в белой рубашке с галстуком, в лакированных туфлях, с гарнитурой в ухе — солидный мужик.
— Держись рядом, — предупредила Аня. — Не бойся, если начнут стрелять — ты защищён.
— Аннабель Винтеровна, как хорошо, что Вы пришли. И я уверен, что Вы привели нам показать своего суженого, хоть мы его сейчас здесь и не можем увидеть, — стал говорить Игорь.
— Тсс, — шикнула Аня на Игоря, вертя головой из стороны в сторону.
— А где же приветствие, где же радушие? — продолжал он говорить.
— Замолчи… — будто бы себе произнесла она и в руках её появилась глефа.
Она перехватила глефу в одну руку, во второй появился средних размеров щит.
— Ой, как грубо. К чему такая осто…
Кассандра появилась из пустоты. В руках вместо пистолетов у неё был огромный молот, который она обрушила на Аню. Аня прикрылась щитом. Меня сбило с ног и протащило по земле. Я приложился головой и пытался встать, пока вокруг происходила какая-то движуха. На потолке горела синим пламенем огромная фигура, и я мог лишь предполагать, что это и зачем, но я точно знал, что не Игорь сотворил подобное.
Люди Игоря стояли в стороне — встревоженные, с взведённым оружием, но не стреляя. Я, проморгавшись, видел перед собой Аню, закрывавшую собой меня. У Кассандры в руках что-то сверкнуло и Аня остановилась, роняя глефу.