Сад камней
(хокку, танки, бронетранспортеры)
* * *
Идет Максим по тропке между круч.Но, поравнявшись с сакурой,Застыл, глотая слезы.
* * *
Проснулся Федор с сильного похмелья —Лежит в саду японском под сакуройИ плачет, сам не зная, как сюда попал.
* * *
К станции электрички,Шатаясь, Федор подходит.Головою тряся,На расписание смотрит:Микаса, Касуга, Киото,Авадза, ИнамидзумаИ дальняя бухта Таго.Что ж? С таким же отчаяньемСмотрел он и раньше и видел:Рябово, Ржевка, Грива,Пискаревка, ВсеволожскИ дальняя Петрокрепость.Ледяные злые перроны.
* * *
Подбитым лебедем упал на куст сакуры Федор,Когда Максим ему вломил промеж ушей.
* * *
Максим по тропке шел.Навстречу Федор.Максим его столкнул.– Ты что толкаешься? —Вскричал с обидой Федор.– А что ты прешь как танк? —ему Максим в ответ спокойно.
* * *
Феномен чоканья желая изучить,Максим и Федор взяли жбан саке.И день и ночь работали упорно.Наутро встали —В голове как бронетранспортер.
* * *
В саду камней сидел часами Федор,Максима ожидая.Максим по лавкам бегал за саке.
* * *
Максим стоял с поднятым пальцем.Федор ржал.Так оба овладели дзен-буддизмом.
* * *
Японский друг принес кувшин сакеМаксиму с Федором с учтивою улыбкой.Для закуси велел сакуры принести.А те, японским языком владея не изрядно,Ему несут не сакуру, но куру.
* * *
Японский быт вполне освоил Федор.И если раньше на кровати спал,То после трапезы с японскими друзьямиВалился прямо на циновку,Не в силах до кровати доползти.
* * *
В тень сакуры присел, мечтая, Федор,И, том Рансэцу пред собой раскрыв,Достал махры и вырвал лист на самокрутку.Картинок не найдя, отбросил томИ погрузился в самосозерцанье.
* * *
Склон Фудзи выползает из тумана.Максим и Федор по нему идут.Обнявшись, головы клонят друг к другу…Эх, Хокусая б счас сюда!
* * *
Как брызги пены над ручьем —вишневый цвет.На тонком мостике сидят Максим и Федор.И изумрудной яшмою меж ними блещет —Бутылка в фокусе струящихся лучей.Счастливая весенняя прохлада.
* * *
Максим ученика Петра работой мучил:Уборку делать заставлял, сдавать посуду.Нередко делать харакири заставлял.
* * *
Максим Петра, как мальчика, мог битьНаследьем классиков.Ударил в рыло Хокусаем;Двухтомничком АкутагавыПо хребтине дал.Японская плясоваяСолнце вышло из-за Фудзи,По реке поплыли гуси.Молвил Федору Максим:– Ну-ка, сбегай в магазин.
* * *
К бутылке Федор жадно приложился —И враз пустая стала.Максим не знал – смеяться или плакать.
* * *
Не век скорбеть – восток уже алеет,Торговый люд по лавкам заспешил.Вот продавец саке врезной замок снимает.Зевает, рот ладошкою прикрыв,И Федор, стоя на крылечке,Ему кричит: «Банзай! Банзай!»
* * *
В глубоком самосозерцанье Федора застав,Максим, тревожить друга не желая,Один все выпил перед сном,что было в доме.Проснувшись, он с раскаяньем отметил:От слез все рукава у Федора мокры.
* * *
Ночь скрыла все.Прибой шипит во тьме.Максим, дрожа, на кухне воду пьет.
Туда-обратно
(дзен-буддистские притчи и коаны)
* * *
Как-то утром Максим, будучи в сильном похмелье, сидел, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. К нему подошел Федор и обратился с вопросом:
– В чем смысл буддизма?
– Да иди ты в жопу со своим буддизмом! – слабо закричал Максим.
Федор, пораженный, отошел.
* * *
Один юноша, Петр, наслышавшись о философских достижениях тогда еще незнакомого ему Максима, пришел к нему домой и обратился к Федору, которого он по ошибке принял за Максима, с вопросом:
– В чем смысл прихода бодхидхармы с юга?
Подумав немного, Федор спокойно сказал:
– Не знаю.
В это время в разговор вмешался Максим и сказал:
– А пошел ты в жопу со своим бодхисатвой!
Пораженный Петр, славя Максима и Федора, ушел.
* * *
Другой юноша, Василий, услышав от Петра о случившемся, пришел к Максиму и Федору и обратился к последнему с вопросом, не посоветует ли ему тот поступить в монастырь. Федор, разминая папиросу, безмолвствовал.