Глава 4
Лейла в последний раз была на автобусной станции несколько лет назад. Тогда, когда еще мама была жива. Она помнила, как долго они прождали автобус, но он так и не пришел – рейс отменили. Почему – Лейла не помнила, но Нажабат страшно разозлилась и плакала весь обратный путь.
Сегодня Лейлу провожала тетя Разият, сестра покойного отца и ее опекун. Для тети поход на станцию стал настоящим испытанием. Преклонный возраст и лишний вес замедляли скорость, так еще и сумку Лейлы Разият решила нести сама, как племянница ее не отговаривала.
— Опоздаем… — Разият бубнила себе под нос, то ли боясь, что автобус их не дождется, то ли надеясь на это.
Без Лейлы справляться с хозяйством будет не легко. Да и просто попить чаю и поговорить станет не с кем. Родные дети редко навещали мать, а муж проводил на заработках гораздо больше времени, чем в родной деревне.
— Вон станция, тетя Разият! — Лейла аж подпрыгнула от волнения. — Успели! Смотрите, сколько людей собралось.
— Да уж, — тетушка оступилась и сморщилась от боли. — Раньше три-пять человек уезжали в город, и то по важным делам – чаще всего в больницу. А теперь все бегут, как будто в родных местах жизни нет…
Лейла промолчала. Ей осталось совсем чуть-чуть потерпеть причитания Разият, возможно, последний раз в своей жизни. Тетушка очень хотела, чтобы сыновья остались в деревне, рядом с родителями, но дядя Заир отпустил – искать перспективы. А потом и сам уехал, да возвращаться не торопится.
— Умру, никто и не схватится, — дрожащим голосом продолжила Разият, увидев вдали подъезжающий автобус.
— Я буду к вам приезжать, — пообещала Лейла.
— Ох, ну и глупая же ты! Если муж захочет, то будешь, но разве же быть такому? А там и дети пойдут, быт. Не увидимся больше.
Разият остановилась в сторонке и опустила сумку на землю, чтобы дать наставления племяннице и попрощаться. Автобус гудел, кряхтел, плевался выхлопными газами. Люди засуетились, поднялся такой шум, что Лейле пришлось нагнуться к тетушке, чтобы расслышать ее слова.
— Ни с кем в дороге на заговаривай, — Разият бережно поправила Лейле платок, спрятав того и гляди готовую выбиться прядь волос. — Глаза не поднимай, не улыбайся, слышишь? И помни – в доме Алиевых ты никто, даже когда замуж выйдешь, будешь у всех на побегушках. Как родишь ребенка, станет легче. Свекровь слушайся беспрекословно. После мужа она для тебя главная в доме. Не полюбит тебя Айман, считай и ее сын уважать и беречь не станет. Побольше молчи, словно у тебя языка нет, а вот слушай за троих.
Лейла слышала эти слова не в первый раз. Тетушка третий день ее стращала, требуя пересказать всё, что усвоилось и запомнилось. Работы она не боялась, старших уважала, а свадьбу ждала уже третий год. Если не думать о первой брачной ночи, относительно которой тетушка дала самые строгие рекомендации, то бояться ей было нечего.
— Я буду вам звонить и всё рассказывать, — Лейла обхватила тонкими ручками тетушкину шею и поцеловала в лоб.
— Только так, чтоб никто не видел! — велела Разият, заключая племянницу в объятия.
Водитель автобуса посигналил и помахал рукой.
— Скорее, а то без тебя уедет! — Разият схватила сумку и сунула ее в руки Лейлы. — Садись одна, если место будет, или с какой-нибудь женщиной. На остановках на улицу не выходи!
— Я поняла, тетя Разият. До свидания.
Автобус был полон людей. Лейла опустила голову, как велела Разият, и пошла по узкому проходу между кресел. Их станция была третьей остановкой, поэтому некоторые пассажиры успели уже проехать часть пути.
Увидев свободное место, Лейла скосила глаза – у окна сидела девушка – подол ее платья практически закрывал обувь.
Лейла поставила на пол сумку и заняла кресло. Боковым зрением она видела провожающих, которые толпились на улице. Ей страшно захотелось прильнуть к окну и узнать, не ушла ли еще тетя Разият? Но между ней и стеклом сидел человек, да и тетушка вряд ли одобрит такой смелый поступок.
Прошла целая вечность, пока автобус тронулся. Позднее утреннее солнце слепило в окна, салон прогрелся, жара просочилась через открытую дверь и, когда водитель включил кондиционер, Лейла вздохнула с облегчением.
В горах, особенно в низине, всегда на несколько градусов прохладнее.