— Сколько лет тебе было? — Лейле не терпелось задать этот вопрос.
— Почти семнадцать, — Мадина вздохнула и продолжила. — Но вскоре всё повторилось. Другого жениха не испугали слухи о том, что младшая дочка Икрама Фархатова не совсем здорова умом. Тем более он приехал из соседнего села. Мне пришлось корчить лицо, притворяясь уродиной, чтобы спугнуть и его.
Лейла не верила своим ушам. Разве может дочь пойти против своего отца?
— Когда и эти ушли, отец запер меня в погребе на целый месяц. Спасибо маме, которая приносила мне тайком еду. Без нее я бы умерла там с голоду. А когда меня выпустили, я стала прикидываться сумасшедшей каждый день, чтобы отец потерял надежду отдать меня какому-нибудь старику. Даже мама поверила, так хорошо я притворялась. Знала бы ты, подруга, как мне хотелось ей открыться…
— Так почему же ты этого не сделала?
— Потому что Шангуль не умеет играть, через нее отец бы меня раскусил, — пояснила Мадина. — Только в комнате я могла ненадолго стать самой собой.
— А что было потом? Как ты смогла сбежать из дома? — Лейле не терпелось узнать подробности. Таких девушек, как Мадина, ей не доводилось встречать раньше.
А может и не было всего этого на самом деле? Может Мадина едет в гости к родственникам или к жениху, как и сама Лейла, и просто придумывает на ходу байку для глупенькой соседки?
— Я и не сбегала, — гордо ответила Мадина. — Меня выгнала мать. Теперь я свободна. Если дашь договорить, то обо всем узнаешь.
Лейла прикусила кончик языка, чтобы новые вопросы случайно не вырвались наружу. Ей казалось, что ее ум взорвется от таких сокровенных и постыдных деталей чужой жизни. Главный вопрос, который особенно терзал ее – почему? Разве не мечтает каждая девушка о семье и детях? Разве возможно нарушить волю отца, ослушаться его, опозорить на родное село? Даже в кошмарном сне Лейла боялась представить себя на ее месте.
— Для того, чтобы меня не раскрыли, пришлось очень сильно постараться, — дыхание шепота вновь коснулось Лейлиного платка. — Я портила еду, случайно била посуду, потеряла ягнят, которых меня отправили пасти. Ежедневные побои стали привычными, тело перестало чувствовать и замечать их. Уже тогда я знала, что замужество хуже смерти. Жизнь в деревне – хуже смерти. Пусть лучше отец убьет меня в один день, чем я подчинись его воле и позволю старику прикоснуться ко мне.
— Но ведь отец мог найти тебе молодого мужа? Такого, как мой Абдул.
— Даже если бы и мог, то никогда бы не сделал этого. Он хотел, чтобы я страдала, как и моя мать, как и сестры, — пояснила Мадина. — Просто я знаю, что есть другая жизнь.
— Какая – другая? – Лейла вскинула брови.
— Мне тогда только исполнилось шестнадцать. В селе играли большую свадьбу, женился сын одного богатого человека. Гости ехали с утра и до вечера. Нас тоже позвали. Отец рассчитывал пристроить одну из моих сестер, которой как раз пора была выходить замуж. Там я познакомилась с девушкой, она мне всё и рассказала. Видела бы ты ее, подруга. Красивая, стройная, не измученная каждодневной тяжелой работой – городская. Знаешь, какая она умная?
— Нет, — Лейла отодвинула голову, повернулась к Мадине, и их лица смотрели в упор друг на друга.
— Она получила образование, сама выбрала себе мужа и родила дочку, которую все родственники балуют и любят, — Мадина говорила таким тоном, словно упрекала Лейлу в чем-то. — Я тоже хочу учиться, работать, выбирать себе мужа. Или вообще не выходить замуж. Никогда.
— Может ты и правда умом тронулась, раз говоришь такие вещи? — слова у Лейлы путались, а мозг никак не хотел переварить услышанное. — Женщина не может жить сама по себе. Только мужчина способен защитить ее от зла, который творится в мире.
— Кто тебе сказал это? — Мадина наблюдала, как глаза Лейлы лезут на лоб от удивления.
— Мама, когда я была маленькой. И тетя Разият. Все так говорят, это каждая знает.
— Вот представь, что твой жених тебе не понравится, а свекровь будет обижать и унижать. Разве это жизнь?
— Если я буду хорошей женой, смогу родить детей, тогда меня не будут обижать. Муж наказывает жену, если она провинилась, только за дело.